Слово о погибели земли Булгарской (СИ)

Андрей Геннадиевич Демидов

СЛОВО О ПОГИБЕЛИ ЗЕМЛИ БУЛГАРСКОЙ

поэма

С детства монголы в седле как кентавры с конём воедино -

Могут не есть и не пить много дней, или есть что угодно,

Спать на земле, на коне, от старейших до младшего сына,

Предпочитая позору геройскую смерть принародно.

Вещи их все и сноровки к тому приспособлены дельно:

Войлок и кожа и мех в стужи их и в жару покрывают,

Кони у всех для езды, для поклажи и боя отдельно,

Беспрекословно приказы начальников все выполняют.

Луки имеют большие и малые, разные стрелы,

Быстро стреляют они на скаку, далеко и прицельно,

Саблями рубятся лихо, арканы бросают умело,

Копья с крюками врагов поражают смертельно.

Треть от туменов их панцирь имели, кольчуги и шлемы,

Все на десятки разбиты и сотни и тысячи точно,

Беспрекословны к приказам начальников, словно бы немы,

Если отступят в бою, побегут - это только нарочно.

Сам Чингисхан создавал постоянный отряд для осады,

От инженеров античных, китайских, арабских брал опыт.

С помощью разных машин сокрушал укрепленные грады.

Он применял камнемёты и порох, тараны, подкопы.

Многие крепости пали в Китае из камня и глины,

Стен многорядных и рвов, башен мощных, больших цитаделей,

Горы теперь не спасали царей, ни леса, ни долины,

После начала осады столиц шёл отсчёт на недели...

Тут, на пороге булгарских племён и буртасских кочевий,

Многим из них не дано было помнить начало дороги.

Многих батыров монгольских конец до того был плачевен,

Смерть караулила лютая в Дешт-и-Кипчак очень многих.

"Только рыдающей женщине впору, Бату, эта трусость!" -

Кто-то в шатре закричал, всех нукёров снаружи смущая.

"Брат мой, Гуюк, за тебя говорит старика близорукость!" -

Хмуро ответил Батый, выходя, и тем спор прекращая.

Был коренаст он, дороден, с большой головой, взглядом умным,

Красные пятна на смуглом лице нездоровьем пугали.

Слабо хромал он, в китайском расшитом халате пурпурном,

Глядя тоскливо, но твёрдо в осенние волжские дали.

Тут же шатры всех монгольских царевичей вольно стояли.

Рядом рабы их и кони, из верных нукёров охрана,

Гости, верблюды, костры и светильники ярко пылали,

Запах навоза витал и жаркого, травы и шафрана.

Под бунчуками святыми у статуи спящего Будды,

Несколько бритых тибетцев прилежную песню тянули.

Рядом виднелся с распятием крест, католический будто,

И мусульмане Аллаху молились там, спины сутуля.

Важно ходили послы разных стран и купцы вместе с ними.

В венецианских одеждах, в чалмах и афганских халатах,

Хвастались знанием рынков, мехами трясли дорогими,

Тихо шептались о новой войне и монгольских разладах.

"Честный Бату, ты поверь как всегда старику Субедею! -

Выйдя на воздух, сказал вслед Батыю старик одноглазый, -

Я притворяться как Орда-Ичен и Бури не умею,

Словно Байдар и Мунке не болею я лести заразой!

Бывший кузнец, говорю напрямик - не ходи через Волгу,

Дальше за Дон отойдут половецкие орды поспешно,

Будем искать до Днепра их всю осень и зиму подолгу,

Русы по Волге, булгары в наш тыл попадут неизбежно!

Будем пока осаждать половецкий Чешуев и Балин,

Их Шарукань и Сугров, силой малоподвижной мы станем.

Половцы к венграм сбегут и весь замысел будет провален,

Снова вернутся они и ударят когда мы устанем.

Русы с булгарами станы, стада уничтожат и семьи,

Наших союзных народов кочевья, запасы, торговлю.

Как раньше к Калке-реке вдруг проникнут они в средиземье,

Чтобы, как волки лесные, монгольской насытиться кровью!"

"Всех напугал! - крикнул выйдя Гуюк, засмеялся беспечно, -

Я свой улус здесь держать бесконечно в походе не буду.

Хан Угэдэй приказал помогать, а не быть нянькой вечной

Братцу Бату - безземельному хану - алтайскому чуду!

Кончено всё и разбиты сурово булгарские орды.

Только Мунке осаждает в Банджи непокорных остатки.

С ними царица булгар Алтынчач, воевода там гордый,

Все их сокровища наши, стада и торговые взятки.

Мокошь и эрзи все нам присягнули на Ясе - боятся.

Князь их Пуреш нам пехоту свою дал в великом избытке.

Только эрзяне Пургаза ещё по лесам копошатся.

Нужно к Онузе идти, взяв с собой все шатры и кибитки.

Против Сутоевичей половецких отправить отряды.

Только они их подальше за Дон до Днепра отодвинут,

Нужно напасть на рязанских урусов и сжечь все их грады.

Там и посмотрим, что прочие княжества русов предпримут!"

"Стыдно, Гуюк, говорить зло о храбром Буту справедливом! -

Резко сказал Субедей молодому красавцу в доспехе,

Пальцем корявым потряс, как грозят малышам шаловливым, -

Мудрость Бату несомненна в булгарском успехе!"

Солнце играло под ветром степным желтизной перелесков,

Тихо скользили паромы на берег восточный с товаром,

Шли корабли в бликах радужных вёсельных всплесков

Против течения Волги к марийцам, мокшанам, булгарам.

Вдоль берегов и оврагов, ручьёв и озёр, и речушек,

Сколько хватало обзора стояли шатры и повозки.

Множество разных одежд было видно, шелков и дерюжек,

Важных найонов парчу и рабов из хашара обноски.

Как лепестки из цветка разрослись из монгольского центра,

Множество прочих огромных становищ союзных народов: