Сломленный ангел

Двум замечательным мужчинам, без чьей помощи и поддержки я бы никогда не смогла написать эту книгу: инспектору Джонатану Муру за предоставленную им информацию о полицейских методах расследования, и Джону Робертсу — адвокату криминального права из Бристоля, который познакомил меня с миром юриспруденции. Вы оба так щедро предоставляли мне свою помощь и поддержку, когда я нуждалась в этом. Мне очень нравится ваш юмор и отсутствие напыщенности, а также терпение. Счастья вам обоим. Все ошибки и недочеты — это исключительно моя вина, а не ваша, и единственным моим оправданием может служить то, что мне в любом случае не удалось бы впитать все ваши знания и огромный опыт работы, не поработав на вашем месте минимум два месяца. Если кого-то из моих читателей очарует инспектор Рой Лонгхерст из моей книги, так это потому, что меня вдохновили вот эти два замечательных человека.

Благодарю Харриэт Эванс — мою издательницу в Penguin Books. Просто не понимаю, как столь юный человек может обладать такой мудростью и дипломатичностью. Знай, что ни разу твои замечания я не бросила, с отвращением скомкав, в другой конец комнаты и ни разу не воскликнула: «Да что она знает!» Ты все знаешь. Ты умная, проницательная, милая, и работать с тобой просто чудесно. Спасибо, Харри, и не только за твою первоклассную редактуру, но также и за слова утешения, когда я сомневалась в себе, и за шуточки, сопровождавшие процесс создания книги.

И наконец, благодарю лаборатории по исследованию менингита имени Спенсера Даймана в Бристоле за то, что предоставили мне столько ценной информации об этом заболевании. Пока менингококк В остается серьезной угрозой для общества по всей стране, крайне важна неустанная благотворительная работа, которая обеспечивает финансирование исследований и создания вакцины против менингита и сопутствующих заболеваний.

Услышав звук открываемой на улицу двери, Памела Паркс подняла голову от регистрационной книги. Было без четверти десять утра, четверг, и в приемной ожидали своей очереди многочисленные пациенты. К ее ужасу, в дверь вошла неопрятно одетая нищенка, которую почти каждый день можно было видеть сидящей на скамейке напротив медицинского центра.

Памела отнюдь не отличалась терпением. Достигнув сорокапятилетнего возраста и имея двух взрослых детей, она гордилась своей подтянутой фигурой, элегантностью и деловитостью. У Памелы не было времени для тех, кто не отвечал ее строгим требованиям. И уж совершенно определенно у нее не было времени для этой женщины, которую одна из медицинских сестер метко окрестила «Винни». Прозвище приклеилось, потому что персонал частенько видел ее прикладывающейся к бутылке дешевого вина, и все решили, что она — бывшая пациентка психушки, которую выписали из больницы, не установив за ней надлежащего надзора.

На улице шел проливной дождь, и Винни остановилась на коврике у порога, убирая свисающие тонкими мокрыми прядями волосы со своего одутловатого, в красных прожилках лица. Поверх короткого пальто на ней был рваный просвечивающий пластиковый дождевик, а на ногах — легкие парусиновые туфли на резиновой подошве.

Кипя негодованием, Памела отодвинула в сторону стекло в окошке над столом в приемной.

— Не смейте сюда входить! — выкрикнула она. — Нечего тут прятаться от дождя, и в наш туалет тоже нельзя. Убирайтесь, или я позову полицию.

Винни не обратила на нее никакого внимания. Она неторопливо сняла свой дождевик и повесила его на вешалку рядом с дверью. Пылая возмущением, оттого что женщина не обращает на нее внимания, Памела перегнулась через стол, чтобы получше рассмотреть, что это она там делает. Похоже, нищенка вытаскивала что-то из кармана пальто.

— Я сказала, вам сюда нельзя, — повторила Памела.

Она изрядно нервничала: по крайней мере десять человек ожидали своей очереди, двое врачей опаздывали на срочные вызовы, а Мюриэль, старшая сестра, в соседней комнате делала выписки из историй болезни.

— Я пришла к вам, — сказала Винни, шагнув прямо к ней.

Памела попятилась от стола, напуганная выражением глаз женщины. Они были зеленовато-голубого оттенка, очень холодные, и в них светилась решимость. Вблизи она оказалась совсем не такой старой, как считала Памела, вероятно, она была даже одного с Памелой возраста.

— Вы ведь меня не помните, правда? — продолжала женщина, криво улыбаясь одной стороной рта. — Ну да, полагаю, я сильно изменилась. А вот вы — нет, все такая же грубая и бессердечная, как и тогда.

Внезапно ее голос пробудил у Памелы смутные воспоминания. Но прежде чем она успела открыть рот, рука женщины взлетела над столом. В руке она держала пистолет, нацеленный прямо на Памелу.