Слезы каменной пустыни

Он стоял на вершине бархана и смотрел на развалины Города. Бесчисленные ржавые песчинки, поднимаемые ветром, шуршали по поверхности гермошлема, создавая ощущение близости морского прибоя. Но ни прибоя, ни моря здесь не было. Вообще на этой чертовой планете не было ни капли воды, только лед и красные, холодные пески.

Пески и Город. Его крайние дома вздымались в высоту на десятки метров, заслоняя собой другие развалины. Хотя какие дома?! Домов здесь не было. Больше всего это походило на мусорную свалку запчастей, наполовину засыпанных песком.

Он спустился с вершины бархана, и по нервам словно ударила тишина. Там, за спиной, в сумасшедшем вихре крутилась песчаная вьюга, а здесь не было ни малейшего ветерка, и искрящийся на солнце песок лежал неподвижно может быть уже не один миллион лет.

Зона… Исхоженная вдоль и поперек — и каждый раз новая. По виду песок — и песок. Поскрипывающий под ногами, засасывающий ботинки. На самом деле все вокруг было наполнено резким чувством опасности. Все, словно сжатая пружина, замерло, затаилось, готовое в любой момент вырваться из-под земли смертоносным вихрем. Смести, искалечить, уничтожить.

Первыми на пути были разрядники. Два человека из Третьей Марсианской сгорели как свечки. Их тогда не спасло ничто — ни композитные, термоизолированные комбинезоны, ни системы охлаждения скафандров.

Убийцу определили сразу — мощное электромагнитное излучение. Сами же разрядники обнаружили много позже. По научному они назывались «концентраторами электрослабых взаимодействий». У оказавшегося в их поле зрения не было никаких шансов выжить. Ступив на край разрядника, человек втягивался в его эпицентр, и там, попав в сгусток излучений, мгновенно сгорал. Любой скафандр был тут бессилен. И не только скафандр… Когда на разряднике подорвался многотонный исследовательский модуль, прикрытый мегаваттной силовой защитой первой степени, ему тоже не хватило мощности экранировки.

Он поднял ствол трассера и выстрелил зонтиком пробника. Ажурный парашютик раскрылся в воздухе и, словно диковинная бабочка, взмахнул крыльями. Его стропы натянулись, и над песком заскользило невесомое паутинное кольцо. Несколько секунд полета — и зонтик легко опал на песок.

Медленно ступая вперед, он старался придерживаться линии, над которой пролетел пробник. Первоначально составленные карты Зоны оказались бесполезными. Выяснилось, что разрядники движутся по незримому кольцу вокруг Города. Но поняли это только потом. Когда сгорел еще один человек, войдя в отутюженный автоматикой и полностью безопасный проход.

Это было еще одно подлое свойство Зоны — она все время менялась. Здесь ничто не оставалось постоянным — все двигалось, перерождалось, жило своей неведомой жизнью. Сегодня ты возвращался живым, а завтра мог наткнуться на смерть в том же самом месте.

Подойдя к незримой линии разрядников, он выстрелил тремя пробниками — одним вперед, двумя по бокам. Зонтик левого, не долетев до земли, дрогнул и схлопнулся, словно кто-то дернул за его ажурный, паутинный край. Как опавшая паутина он стянулся в нить, скользнул в сторону и рванул так, что автоматика, перестаравшись, на миг сделала стекло гермошлема непрозрачным.

Когда яркие пятна в глазах прошли, он разглядел на том месте лишь заурядный, неприметный бугорок. Совершенно обычный и безобидный с виду. Если не считать затаившийся где-то под песком огненный смерч, словно медуза распустивший вокруг себя смертоносные щупальца.

Нужно было забирать правее. Взяв несколько градусов в сторону, он обошел невидимого врага. Не крадучись, не стараясь ступать бесшумно. Здесь это еще никому не помогло. Неведомые силы Города чувствовали само присутствие человека, и уж если тебя замечали, спастись было невозможно.