Славное море. Первая волна

Неподвижные кедры глядят в синее небо. Каждой веткой, каждой гранью длинной хвои пьют они тонкую синь воздуха и свет солнца. Над кедрами выплыло белое облачко с растрепанными волокнистыми краями. Оно тут же разорвалось надвое. Теперь уже два облачка поплыли одно за другим.

В густо-зеленой плотной кроне старого кедра завозилась белка: глянула круглым глазом в небо, на землю, недовольно цокнула, запрыгала с одной ветки на другую и, вытянув пушистый хвост, птицей перелетела на второе, потом на третье дерево.

Она давно скрылась в густом кедровнике, а растревоженные ею ветви все продолжали качаться. Вслед за ними медленно замахали пушистыми лапами другие ветви. Кедры сдержанно зашумели. Казалось, маленькая белка растревожила лес от края до края. Но нет. Это с моря потянуло ветром, и белка поспешила уйти от него, укрыться в глубокой затиши.

Море открывалось тут же, за узкой полоской деревьев. На гальке, вблизи воды, догорал костер. От костра поднялись двое подростков в синих рубашках из грубой материи и в легких спортивных брюках.

— Давай уходить, Очир, как бы чего не надуло, — сказал старший, с большими, синими, немного выпуклыми глазами. Ветер взъерошил ему светлые волосы.

— Пора, — согласился Очир, поменьше ростом, черноволосый, гладко стриженный. — Нас ждут, наверно.

Они поднялись на коренной берег к самым кедрам и оглянулись.

Море, уже помрачневшее, покрытое густой рябью, было пустынно. И только справа над волнами что-то маячило.

— Смотри-ка, Сеня, парус! — крикнул Очир.

Сеня долго вглядывался, пока не увидел серый квадрат паруса.

— Завидую я тебе, — сказал он товарищу. — Глаза у тебя узкие, а видят много.

Очир засмеялся.

— А ты прищурься. Может, больше увидишь.

— Не чуди. А куда лодка идет?

— К нам, однако.

— Тогда давай подождем.

— Ладно, — согласился Очир и поставил ведерко у корней кедра.

Время шло. Ветер быстро крепчал, переходя в шторм. Лодку прижимало к берегу. Но видно было, что берег не очень привлекает тех, кто в лодке. Они упорно направляют ее косо к ветру, стараясь идти как можно дальше от берега.

Гулко бьется о берег море. Над головами шумят кедры. А друзья, забыв обо всем, пристально смотрят на затерявшуюся в море лодку.

— Кто бы это мог быть?

— Приплывут — узнаем.

Парус дрожит, качается, все ниже клонится к волнам, но верно и быстро несет лодку вперед.

Море посерело. Вдали оно слилось с таким же серым небом. Оттуда с тревожным криком пролетели к гнездовьям задержавшиеся на промысле чайки.

— Холодно, — чуть слышно сказал Сеня и встал за толстый ствол кедра.

Кедры шумели глухо. Вниз упала сухая ветка. Сеня с опаской поглядел на вершину.

— Ничего, подождем, — немного громче ответил Очир, притулившийся у другого толстого кедра. — Они скоро придут сюда. Может, помощь какая нужна будет.

По морю катились волны с крутыми пенными гребнями. Вздымаясь, они порой закрывали собой не только лодку, но и парус.

Вот парус выпрямился, повернулся на одном месте, опал и затем выгнулся всем полотнищем, казалось, готовый улететь. Но лодка снова пошла под косым ветром, и вдруг…

— Они уходят обратно! — крикнул Очир, все время не спускавший глаз с лодки.

Синие глаза Сени видели хуже. Он еще не разобрал, что там произошло, и поэтому промолчал.

— Обратно пошли, говорю! — снова прокричал Очир, которому казалось, что его товарищ безучастен к тем, кто в лодке, и это сердило его. Но сейчас и Сеня уже заметил, что лодка под косо поставленным парусом пытается уйти обратно.

— И что они там придумали? — сокрушался Очир.

Все измучились и, убедившись, что искать ночью бесполезно, встревоженные, ушли обратно.

Через три дня утих шторм, и ребята снова обследовали берег с моря. На этот раз поиски оказались небезрезультатными: у скал плавало несколько досок разбитой лодки и обломок весла.

Но никаких следов людей обнаружить так и не удалось.

Байкал отштормил, отбуйствовал.

Только у самого берега было видно, как он ровно дышит. Там, где к воде вплотную подступила серая скала, волны разбивались, образуя тонкие пенные гребни.

«Кто ту-у-ут?» — глухо отзывалась скала на каждый удар волны.

«Что ты спи-и-ишь?»— тихо спрашивала уходящая обратно вода.

У скалы, на горбатом камне, сидит четырнадцатилетний бурятский мальчик Чимнт Цыренов. Карие глаза кажутся на худощавом лице очень большими. Они пристально смотрят, как рождаются и гаснут на волнах кружевные узоры пены. Мальчик видит, что волны разбиваются о скалу каждая по-разному, но в звуках прибоя ему слышится всегда одно и то же:

«Кто ту-у-уу-ут?»

«Что ты спи-и-ишь?»

Чимнт любит ходить к высокой скале и слушать шум прибоя. Лучше делать это одному: тогда яснее говор воды и камней, а главное, можно без помехи думать. Думать долго и о разном.