Слабосильный брат мой... Неразумный брат мой...

ПОВЕСТЬ

Эми Элфос, младший стажер Стальной Когорты, вышел из высоких кованых ворот Гвардейских казарм и не спеша двинулся вверх по улице. До начала матча оставалось чуть меньше получаса, но он и не думал торопиться: во-первых, до стадиона было минут двадцать ходьбы, даже если будешь плестись как беременная черепаха, а во-вторых, восходящая звезда, левый полукрай «Смертоносных Ангелов», мог позволить себе прийти минута в минуту, чтобы заставить тренера пару раз вспотеть: а вдруг Эм «Торпеда» опоздает к началу, а то и вовсе не придет… Пусть попрыгает, старый боров!

Теплый апрельский день клонился к закату, и последние лучи весеннего солнца струились на затихающий город, а он дремал под ними, словно разнежившийся кот. Улицы были почти пустыми, лишь изредка навстречу попадались гулящие парочки да армейские патрули, почтительно козырявшие Элфосу. Он отвечал им небрежно, чуть вскидывая вверх правую руку, весь погруженный и мысли о предстоящем матче.

Серая громада Стадиона открылась за поворотом дороги неожиданно, словно выскочив из-под земли, и Эми в который раз удивился его размерам. Стадион напоминал бетонное блюдо невероятной величины и, в то время когда игры проходили еще в присутствии болельщиков, мог свободно вместить добрых триста тысяч беснующихся, вопящих, размахивающих флагами фанатиков. Но, слава Богу, вот уже почти два десятка лет, после Сейского побоища, доступ зрителей на трибуны был прекращен, так что дни могли наблюдать за ходом матчей только по телевизору, собирались кучками в клубах или молочных барах, и, для того чтобы разбить башку кому-нибудь из болельщиков другой команды, нужно было пойти па улицу, так что возникающие изредка стычки даже и близко не напоминали настоящие сражения, кипевшие раньше в цементных лабиринтах стадионов.

Миновав тройной полицейский кордон и кивнув нескольким знакомым, Эми Элфос шагнул в синеватый блеск лучевого барьера и оказался в раздевалке. Почти вся команда была уже одета, и теперь игроки отдыхали перед игрой, развалившись в огромных мягких креслах, напоминавших лежащих медведей.

— Ну, Эми, наконец-то! — бросился к вошедшему тренер «Ангелов» Тир Тифос, по прозвищу «Кабан». — Наконец-то! Одеваться, одеваться, через семь минут свисток!

Пробурчав в ответ что-то невнятное, Эми ловко скинул мундир и начал быстро облачаться в спортивные доспехи. Наколенники, налокотники, тройные щитки, бронепередник, защищающий пах, и бронежилет, оберегающий грудную клетку и живот, сверху кефларовый комбинезон, высокие шнурованные ботинки с шипами — сотни раз проделанная процедура одевания происходила как бы сама собой, автоматически, помимо сознания. Тифос, с невероятным для его мощной туши проворством, помогал Эми застегнуть многочисленные застежки и крючки, проверял плотность накладок, подтягивал шнуровку.

Внезапно в раздевалке раздался резкий троекратный зуммер, и над дверью на поле вспыхнула широкая желтая полоса.

— Так, ребята! Две минуты до начала! — внушительно произнес тренер, медленно оглядывая комнату. — Задача простая. Растопчите их! Растерзайте! Выпустите из них кишки! Сотрите в порошок! Ты, Эми, — маленькие свирепые глазки впились в Элфоса, — работаешь по краю, перемещаясь в центр. Бак и Сол тебя прикрывают. Обратить особое внимание на их правого защитника — отсекайте, не допускайте до Эми. Бак, это тебя касается, гляди в оба! Сол, страхуешь центр и полуцентр. Остальные на своих местах. Ну, с Богом! — торопливо закончил он, так как ровный желтый свет над дверью сменился красными вспышками.

Вновь прозвучал сигнал, дверь распахнулась, и «Смертоносные Ангелы» двинулись один за другим через небольшой коридорчик на поле Стадиона. Эми надел защитный шлем и перчатки, сделал несколько резких движений всем корпусом, сплюнул через левое плечо и неторопливой рысцой направился следом.

Стадион обрушился на него сиянием огней, громом музыки, гулом и свистом сотен тысяч людей. На самом деле трибуны, круто уходящие к небу и снизу доверху залепленные рекламными щитами, были пусты, а рев и гул издавали замаскированные там и тут динамики. Сделано это было по предложению психологов, утверждавших, что шум трибун создает специфическое ощущение матча, вносит в игру нужное напряжение и настрой. Так это или нет — Эми не знал, но во всяком случае у него этот гул, яркий цветной свет и какой-то особый запах трехцветного игрового поля вызывал прилив сил, сердце начинало биться часто и тревожно, а руки сами собой сжимались в кулаки. Вот и сейчас он весь напрягся, чуть наклонив голову и устремился к центральному сектору, где уже разминалась его команда, а чуть в стороне мелькали коричневые комбинезоны противника. Когда до синего квадрата оставалось метра три-четыре, Эми Элфос, сильно оттолкнувшись ногами, легко взметнул в воздух свое стокилограммовое тело и, сделав двойное сальто, приземлился в самом центре поля. Трибуны охнули и заревели — это невидимые операторы отреагировали на опасный трюк, но тут зазвучали фанфары, и над головами игроков бесшумно завис синий судейский геликоптер.