Скверная жизнь дракона. Книга пятая

Свет подрагивал на витражных окнах причудливого здания с амбарной крышей и четырьмя башенками на углах. Просторный зал освещался магическими светильниками и простыми свечами в витиеватых подсвечниках. Их копоть оставляла чёрные следы на высоких колоннах, а от запаха горелого воска першило в горле.

В огромном зале церкви невозможно найти свободного места. Все лавки заняты учениками Настрайской магической академии, первого и других годов обучения. В проходах между рядами лавок, у стен и даже около высоких окон стояли маги академии, вперемешку с послушниками церкви.

В конце зала, на подиуме, стояло двое разумных: один ближе к залу, другой практически в конце подиума.

Первый — из ратонов, был облачён в широкую красную мантию с вышитыми золотыми нитками узорами и паранаей небесного цвета на плечах. На этом полуплаще-полумантии, отличительном знаке каждого из магов, белым цветом вышиты перо и склянка: символ Настрайской магической академии. В правой руке маг держал причудливый посох с огромной жемчужиной в центре навершия, закрученного спиралью.

Второй разумный, с седой козлиной бородкой — из нутонов. В этот великий день он надел белоснежную робу с золотым подолом и красным поясом, а на плечи он надел красную накидку с символом Всеобщей Церкви: не до конца разрезанный на шесть частей круг, где надрезы у краёв и нетронутая сердцевина. В руке церковник держал золотой скипетр с шестью разными драгоценными камнями на верхней части.

—… деяния основателей легли нерушимым фундаментом…

Магистор Кузаун, второй по важности разумный в академии, уже пять минут декларировал собравшимся в зале ученикам, что их судьбы с сегодняшнего дня навеки связаны с академией и в этом есть великая честь и слава. Ученики-первогодки в ответ благоговейно молчали, широко раскрыв глаза и жадно ловя каждое слово. Ведь эти слова произносят не просто в каком-то здании, а в самой церкви, где боги пристально следят за каждым разумным. Ученики же второго года обучения и прочие маги — изредка косили взгляды на главного церковника и на других разумных в белых одеждах. Впервые таинство поступления свершалось не в главном зале академии, а в церкви. Магам происходящее не нравилось, это отражалось в их раздражённых и печальных взглядах.

Мне же не нравилось сама идея участвовать в фарсе, именуемом «таинством поступления». Лично моё поступление сложно назвать не то, что таинственным или возвышенным, но даже самим поступлением. Это больше напоминало падение с огромной высоты со сложенными крыльями. Лишь за считанные метры до земли получилось их раскрыть и сохранить собственную жизнь, отделавшись контузией и переломанными конечностями. Но уж лучше так, чем вовсе потерять жизнь.

Наконец Кузаун закончил нести официоз в массы и началось само таинство. И тайного в этом оказалось мало.

Сначала на подиум поднялись два мага, а ученики-рабочие принесли небольшой стол с чернильницей, бумагами и прочим. Ещё там лежало шило и узорчатая подставка для кристалла, но без самого кристалла.

Следом ученики принесли небольшой столик, выставив на него массу разных статуэток. Две из них я уже видел. Первую — вчера, когда в главном здании магистрата меня приняли в академию. Вторую — когда два авантюриста приносили клятву ксату, покорно влёкшего меня в западню. Первая изображала мужчину с факелом в одной руке и книгой в другой, вторая — мужчину с коротким копьём в одной руке, а второй он опёрся об дерево. И если первая статуэтка казалась вполне логичной, то вот с размерами второй явно напортачили: мужчина был ростом выше, чем сосна, на которую он опирался.

И если у меня имелись идеи насчёт фигур мужчин с разными предметами в их руках — то вид остальных статуэток вызывал вопросы. Одна из них напоминала вытянутый конус, словно состоящий из множества шариков. Ещё четыре статуэтки чем-то напоминали разных животных с крайне гипертрофированными чертами. И ещё одна статуэтка казалась вывернутым наизнанку и скрученным узлом осьминогом, или нечто похожим на перекрученную медузу с множеством переплетённых между собой щупалец. Вполне достойный кандидат на олицетворение понятия «хтонь».

Но чем дольше я всматривался очертания статуэток, тем больше находил общего между ними и причудливыми узорами на витражных окнах. Один из них напоминал продолговатый конус из множества шариков, другой — кошку с гипертрофированными клыками, ещё один — буйвола или бизона с массивными рогами и широким крупом.

Наконец на подиуме завершились приготовления, маги принялись вызывать учеников. Но только тех, кто приехал в академию по контракту или рабочему приглашению. Прошедшие экзамен или же выжившие в турнире стояли в самом дальнем углу церкви, дожидаясь крайнего места в очереди.