Скиталец

Роден сидел на берегу и смотрел на поплавок. Сегодня рыба отказывалась идти к нему на обед. Как и вчера. Как и до этого. Бог-покровитель давно перестал ему благоволить. Видимо чем-то Роден провинился. Он не голодал. Еды всегда хватало, его деревня располагалась в плодородных землях. Хороший урожай, скотина не мрет. Но рыбалка была его страстью. Он даже выбрал себе в покровители Нув'Нсета, Бога-рыболова. Но вот уже месяц он не может никого поймать. Поплавок все так же неподвижен, как вековая скала. После двух часов ожидания, Роден решил, что пора сворачиваться и идти домой, ведь есть и другие дела по дому. Покормить скотину, попросить крыльцо. Роден уже собрался убирать удочку, как увидел движение на реке. Течение несло что-то. Нет, кого-то! Течение несло человека. Не задумываясь Роден прыгнул в реку и поплыл наперерез человеку. Подхватил за рубаху и начал грести к берегу. Видимо Нув'Нсет решил помочь своему последователю, потому как путь к берегу был легче чем до безвольного тела. Роден вытянул парня на сушу. В первые мгновения Роден решил, что парень уже мертв и он опоздал, но тут парень начал выплевывать воду, и с хрипом втягивать воздух. Не задумываясь о своих вещах Роден подхватил умирающего закинул на плечо и быстрым шагом двинулся в деревню надеясь, что кто-нибудь едет с промысла домой и их подхватит. Знахарка всегда поможет людям в беде, он был уверен.

Открыв глаза незнакомец не смог понять где он находится. Мысли панически забились в голове, он не мог вспомнить ни своего имени, ни того как он тут оказался. Не состоявшийся утопец попытался подскочить со своего ложа, но тело подвело его и он тут же упал на пол.

— Чего подскакиваешь, бестолковый? — прозвучал спокойный голос где-то сверху, — лежать тебе надо, совсем в тебе жизни не осталось. Еле вытащила, сама без сил осталась. Ты уж пожалей труд старухи, в себя приди, а потом уже подскакивай.

Крепкие руки подняли его с пола и с заботой уложили обратно, зрение подводило его, он не мог сфокусировать взгляд и разглядеть лицо целительницы.

— Спи, — сказала ему целительница и он провалился в сон, будто по волшебству.

Проснулся он от луча солнца светившего прямо в глаз. Зашевелился пытаясь подняться, но ничего не вышло.

— Проснулся, — скорее утверждая, чем спрашивая прозвучал женский голос. Отодвигая занавеску к нему подошла женщина в самом расцвете женской красоты.

— Где я? — с хрипом, произнес больной. В горле саднило, словно ему насыпали железной стружки.

— У меня дома. — С лёгкой улыбкой ответила целительница.

— Хороший ответ, — с трудом ответил больной, — я не помню как здесь оказался.

— А что ты помнишь? — вопросом ответила знахарка. — Меня, кстати, Лада зовут.

— Я даже имени своего не знаю, не говоря уже обо всем остальном. — ответил он на вопрос и закашлялся. Лада подала ему воды и он осушил его до дна за пару глотков. Вода словно впиталась в язык, жажда не прошла. — Еще, — он протянул стакан целительнице. Та выполнила просьбу.

— Тяжела судьба твоя будет, — задумчиво протянула Лада, — Скитальцем станешь, чтобы найти себя. Скит будешь. Ну как? Нравится имя?

— Пусть будет Скит, — согласился с новым именем, больной. — Я сейчас на все согласен, лишь покормили меня. Я сейчас одеяло грызть начну с голоду.

Перед ним поставили миску с куриным бульоном. Лада помогла ему сесть и подложила под ослабленную спину подушку, чтобы он не завалился. Руки Скита были настолько слабы, что с трудом могли удержать ложку. И дрожали так, словно это была не простая деревянная ложка, а ведро до верху наполненное водой. Скит начал хлебать с таким усердием, что забрызгал всю постель, он не стал использовать ложку, так как не мог ее удержать. Прям так сидя. и держа миску двумя руками, он хлебал бульон пачкая все вокруг.

— У меня свинка в хлеве живёт, так вот она аккуратнее тебя ест, хотя я её не учила этикетку. — проворчала целительница Лада.

— Я словно не ел никогда. — попробовал оправдаться Скит. — Благодарю, вкуснее я ничего не ел.

— Из твоих уст это не совсем похвала, но все равно приятно. — улыбнулась его спасительница и забрала из его рук миску.

Так прошло ещё 4 дня, Скит понемногу шёл на поправку. За это время Лада учила передвигаться Скита как ребёнка, не отходила от него, обучала простейший вещам. Как держать ложку, как ставить ноги. Заштопала те лохмотья, в которых его выловил из реки Роден. Это была простая холщовая рубаха без застежек, и такого же цвета штаны. Рубаха запахивалась точно таким же простым синим поясом. В этот день Скит вышел на улицу. Вот тут оказалось не неожиданностью для Скита, он был не в глухой деревушке, как ему казалось, он был в городе. Не в крупном, ведь дома были бревенчатые, но все же в городе. Выложенная мостовая, каменный дом главы города и храм какого-то божества.

— Чей это храм? — спросил Скит у Лады, во время их очередной прогулки.