Сказки по телефону

Эту историю Джельсомино рассказал мне сам. И я чуть было не оглох, пока дослушал её до конца, хотя и набил себе в уши с полкило ваты. Дело в том, что у Джельсомино невероятно оглушительный голос. Даже когда он говорит шёпотом, его слышат пассажиры реактивных самолётов, летящих на высоте десять тысяч метров над уровнем моря и над его головой.

Теперь Джельсомино уже знаменитый певец. Его знают повсюду — от Северного полюса до Южного! Он придумал себе громкое и пышное имя, но его даже не стоит упоминать здесь, потому что вы, конечно, сто раз встречали его в газетах. А в детстве его звали Джельсомино. Пусть же под этим именем он и действует в нашей истории.

Так вот, жил да был однажды самый обыкновенный мальчик, быть может, ростом даже поменьше других ребят. Но едва он появился на свет, как всем стало ясно, что природа наделила его совершенно необыкновенным голосом.

Джельсомино родился в глухую ночную пору, и люди в селении тотчас повскакали с постелей, вообразив, что слышат заводские гудки, зовущие на работу. Но это был всего-навсего крик Джельсомино, который пробовал голос, как это делают все только что появившиеся на свет дети. К счастью, Джельсомино быстро научился спать с вечера до утра, как и подобает всем порядочным людям, кроме газетных репортёров и ночных сторожей. Его первый крик раздавался ровно в семь часов утра, как раз в ту минуту, когда людям надо было вставать, чтобы идти на работу. Заводские гудки стали теперь ненужными, и их скоро выбросили на свалку.

Когда Джельсомино исполнилось шесть лет, он пошёл в школу. Учитель начал перекличку и вскоре дошёл до буквы «Д».

— Джельсомино! — произнёс он.

— Здесь! — радостно ответил новичок.

И вдруг раздался грохот — классная доска разлетелась на куски и превратилась в груду обломков.

— Кто разбил доску? — строго спросил учитель и взялся за указку.

Все молчали.

— Что ж, повторим перекличку, — сказал учитель.

Он снова начал с буквы «А».

— Это ты бросил камень? — спрашивал он каждого ученика.

— Не я… Не я… — испуганно отвечали мальчики.

Когда учитель снова дошёл до буквы «Д», Джельсомино встал и тоже вполне искренне сказал:

— Не я, синьор…

Но он не успел сказать «учитель» — оконные стёкла последовали примеру доски. На этот раз учитель внимательно следил за классом и мог поручиться, что ни у кого из его сорока учеников не было в руках рогатки.

«Наверное, это напроказил кто-нибудь на улице, — решил он, — какой-нибудь сорванец, который, вместо того чтобы сидеть в классе, шатается с рогаткой и разоряет птичьи гнёзда. Вот доберусь до него, возьму за ухо и отведу в полицию».

В то утро всё на этом и кончилось. Но на следующий день учитель снова стал делать перекличку и снова дошёл до имени Джельсомино.

— Здесь! — ответил наш герой и гордо осмотрелся, в восторге оттого, что он снова в школе.

«Трах-тарарах-цвяк-цвяк-цвяк!» — сразу же ответило ему окно. Стёкла, которые служитель вставил всего полчаса назад, посыпались во двор.

— Странное дело, — заметил учитель, — стоит дойти до твоего имени, как начинаются несчастья. А, всё понятно, мой мальчик! У тебя слишком громкий голос! Когда ты кричишь, получается что-то вроде урагана. Так что, если ты не хочешь разорить школу и наше село, тебе придётся отныне разговаривать только шёпотом. Договорились?

Джельсомино, покраснев от стыда и смущения, попробовал возразить:

— Но, синьор учитель, это же не я!

«Трах-бах-тарарах!» — отозвалась новая классная доска, которую служитель только что принёс из магазина.

— А вот тебе и доказательство! — заключил учитель. Но увидев, что по щекам Джельсомино текут крупные слёзы, он подошёл к мальчику и ласково погладил его по голове: — Послушай меня хорошенько, сынок. Твой голос может принести тебе либо множество бед, либо великое счастье. А пока старайся как можно реже пользоваться им. За хорошее молчание ещё никого не бранили. Всем известно, что слово — серебро, а молчание — золото.

С этого дня для Джельсомино начались адские мучения. В школе, чтобы не натворить новых бед, он сидел, зажав рот платком. Но всё равно его голос так гремел, что остальным школьникам приходилось затыкать себе уши пальцами. Учитель старался вызывать его как можно реже. Но учился Джельсомино отменно, и учитель был уверен, что все уроки он знает назубок.

Ну а дома, когда Джельсомино, рассказывая о своих школьных подвигах, вдребезги разбил дюжину стаканов, ему тоже строго-настрого запретили открывать рот.