Сказки для взрослых

Всю ночь, под жуткое уханье филина, Яга ворочалась на своей остывшей печке. А утром, едва засветилось пыльное оконце, засиженное ядовитыми мухами, свесила босые ноги вниз и, кряхтя, потащилась к двери.

Тяжко было у старой на сердце, муторно. Почти уж сто лет не слезала она с печи, всё хворала. А как чуток полегчало, решила проведать глушь свою дремучую.

Заскрипела, поднатужилась дверь трухлявая, выпустила-таки старуху на свет. Крякнула изба, зашаталась, но выстояла, только ногой трёхпалой дернула.

Оглянулась старуха окрест — не узнать Леса.

Всё вокруг в рост человеческий заросло белёсой дурман травой. Неподвижно и угрюмо расстилалась она во все стороны. Только жёлтый туман колыхался поверху. А деревья могучие, мрачные, по самые вершины заросли густой паутиной.

И ни звука кругом, ни шороха.

Удивилась Яга, видно неладно что-то в её Лесу. Надо, думает, слетать, все закоулки проведать, разузнать, в чем дело, да наказать кого следует.

А ну-ка, где там её волшебная ступа? Полезла под избу, нащупала скрюченными пальцами свою заветную, вытащила на свет.

Смотрит — в труху рассыпалась старая ступа, ни на что не годится.

Осерчала Яга, да делать нечего — пришлось идти пешком. Вышла на заколдованную тропинку, кликнула лешего. Но никто не вышел из Леса. Бывало раньше леший тут же бежал на зов, кланялся, да дорогу показывал, а сейчас — как сквозь землю провалился — не отзывается.

Пуще прежнего осерчала старая, ударила злобно клюкой в землю, Змея Горыныча вызывать стала.

И опять никто не явился.

Совсем расстроилась Яга, ничего понять не может.

Приковыляла к заколдованному болоту, еле отдышалась. Свистнула по-особому, да никто не отзывается. Ни кикимор, ни водяного не видать. Как вымерло всё. Только гадюка под колодою зашипела и тут же смолкла.

Что за напасть такая?

С трудом вспомнила Яга старое заклятье, ворона, хранителя Леса, призывающее. Уж ему-то никак нельзя пропасть. Покуда Лес стоит, ворону суждено при нём быть.

И точно, зашумели крылья, явился чёрный ворон, сел на плечо. Смотрит старуха — и ворон сдал. Облезлый какой-то, поник весь, и глаза с трудом открываются.

Будто хворый.

— Ну-ка, — спрашивает сурово Яга, — признавайся, что с Лесом случилось, да куда вся его живность подевалась?

Нахохлился ворон, заплакал чёрными слезами.

— Почитай никого не осталось, матушка Яга. Все сгинули, кто куда, а лес уж давно болеет. Будто заворожили его или порчу какую наслали.

— Да где ж народец-то наш лесной да волшебный? Где русалки, водяной, леший? А Соловей-разбойник?

— Поразъехались в разные стороны, — вздохнул ворон, — всё больше за лучшей долей, в чужие края. Русалки, к примеру, в чужедальнем озере, за тридевять земель, тамошнего водяного Дракона обхаживают да срамные пляски на воде для гостей его устраивают. А водяной при них же стражником устроился.