Сказка для твоего раздвоения личности

Мария-Антуанетта любила хомячков. Нет, барашков. Да, пожалуй, она любила барашков. Барашков и длинные прогулки. Барашки были милой ее слабостью, а прогулки укрепляли мышцы ног и улучшали кровообращение. Но пожалуй, барашков она любила все-таки больше, чем прогулки. Хотя — прошу заметить — барашки кровообращения не улучшали. И вообще ничего не улучшали. Только жрали траву и загадочно улыбались. Суки были эти барашки. Но миииилые — невообразимо.

Она чесала их за ушком, целовала в носик и была безнадежно в них влюблена. Милая девичья слабость — она и есть слабость. Впрочем, говорят, что любовь — великая сила, но врут, наверное. Куда уж им, барашкам, быть силой.

Однажды Марии-Антуанетте исполнилось восемь. В тот знаменательный день она решила захватить мир. С помощью барашков.

План был такой: очаровать всех (барашками) и забрать всё (для барашков, ни в коем случае не в корыстных целях, разве что немножко). Только самый сильный получит всё. Только ему — самому сильному, точнее, самой сильной — хватит наглости наложить свою лапу, то есть, тонкую, аристократически хрупкую руку на этот мерзкий поганый мирок, достойный тотального уничтожения. Самый сильный — самая сильная — получит то, что захочет, и барашки определенно этого заслуживают. Барашкам просто необходимо, необходимо правильно питаться, никогда не волноваться и загадочно улыбаться. Для этого им следует создать условия.

И Мария-Антуанетта принялась читать.

Все самые огромные библиотеки хранились у нее в голове. Все, что можно найти про мир, захват мира, барашков и их правильное питание, хранилось в оперативной памяти; кроме всего прочего, было сделано много резервных копий; а также руководство на случай аварийной ситуации. Ну например, если какая-нибудь сволочь вздумает испортить барашкам условия. Недопустимо. Немыслимо. Убить, разрезать на мелкие кусочки и пожарить на медленном огне, тыкая кочергой в лицо.

Разработав план по захвату мира, Мария-Антуанетта отправилась погулять. Надо же и ей отдохнуть после двадцати лет напряженной переработки невообразимого количества информации.

К тому же, как все мы, вне всякого сомнения, помним, она любила прогулки.

И тогда — совершенно случайно — ей встретилась Констанция.

Констанция была еще более аристократична, чем Мария-Антуанетта, и она не слишком любила барашков. И у нее тоже имелся план по захвату мира, не подразумевающий никаких барашков вообще. И Марию-Антуанетту тоже не подразумевающий. Вот такой вот странный план. Невообразимо, конечно, но все-таки нельзя не принять во внимание, что Констанция уже захватила мир. По крайней мере, некоторую его часть. Ну, небольшую, но тем не менее! И пусть эта часть совсем незначительна, но сила — не в количестве, а в качестве. И вообще критиковать могут все, а вот самому сделать — это всем лень. Поэтому Констанция совсем не комплексовала по поводу того, что весь захваченный ею мир заключался в кусочке сознания одного человека. Совсем не страшно. Человек, мир — почти одно и то же. Скоро остальная часть будет тоже её.

Ну и в конце концов, когда мы придем в эру биороботов, всё станет гораздо проще и понятнее.

Когда Мария-Антуанетта увидела Констанцию, она поняла, что никогда ничего милее она не видела.

Констанция казалась ей даже милее, чем барашки, что было уж вовсе недоступно понимаю той Марии-Антуанетты, которая любила только барашков. И тогда Мария-Антуанетта, которая была более open-minded, пригласила Констанцию на чай, Констанция не могла не прорезонировать с такими сильными эмоциями другого захватчика мира.

Но какая-то часть Констанции все же сомневалась: а вдруг это просто уловка. Вдруг эта странная девочка Мария-Антуанетта просто обманывает ее с целью захватить мир первее и лучше. Третья же Констанция возражала, что если она будет такой занудой, то у нее никогда не будет друзей. Вот захватишь мир — и что? Никто не оценит, все дрожат, боятся, млеют и подлизываются, а друзей, которые могут пнуть с утра твою дверь и сказать тебе в лицо, что «компания по озеленению Ирака, проведенная вами в прошлом месяце, является просто вершиной бредовой глупости, которую могла бы проявить Императрица Всего Мира, то есть вы, матушка, полнейшая балбеска!» — да, так никто тебе не скажет. А ведь как неплохо было бы, в конце концов, подлизывание тоже надоедает.

Констанция собралась, поджала губы и приняла приглашение на чай, ужасно боясь, что он окажется отравленным. Мария-Антуанетта подпрыгивала от волнения — она боялась, что чай не понравится Констанции. При этом некая часть сознания Марии-Антуанетты все же подумывала о том, чтобы насыпать яду в чашку, а следующая по вредности ее часть подумывала, чтобы насыпать яду и в свою чашку тоже. То ли от когнитивного диссонанса, то ли за компанию.