Сказание о рыцаре

Это повествование вышло несколько странным - средневековые рыцари в нём летают на самолётах, развлекаются телевизором, общаются по телефону, словом пользуются всеми благами современной цивилизации. Автор и сам не понимает, отчего так получилось. Но не стоит никого подозревать в попытке содрать идею у Марка Твена с его "Янки при дворе короля Артура". Дело было так: мне и моей жене попала в руки тетрадь со странными рассказами о рыцаре, имя которого ни разу не упоминалось.

- Бред какой-то,- сказали мы, прочитав эту писанину.

Но затем, по наитию, вдруг решили навестить хозяина тетради - благо сумасшедший дом, где он в тот момент пребывал, располагался неподалёку.

А там произошла совсем уж неожиданная вещь. Хозяин тетрадки рвал на груди смирительную рубашку и клялся в том, что всё нами прочитанное - чистая правда. Будто бы у него была старая-старая книга на немецком языке, изданная в 1648 году печатным двором какого-то Иоганнуса Каппельмайера. И он просто делал из неё переводы, только и всего.

На нас с женой эта беседа произвела тягостное впечатление. Во-первых, имелась причина усомниться в познаниях нашего собеседника в области немецкого языка - он не смог перевести даже расхожую фразу "Хэнде хох". Во-вторых, саму книгу издательства Иоганнуса Каппельмайера этот человек предъявить не смог. По его словам, её у него украли в поезде на станции "Одесса-Товарная".

Короче говоря, я на эту затею плюнул и обо всём забыл. Но через некоторое время мне понадобились кое-какие материалы по средневековью. Я собирался написать роман о том, как один мужик отправился в крестовый поход, а враг тем временем захватил его замок. Но главный герой потом вернулся и настучал всем по башке. Ну и любовь там, конечно, колдовство...

Замысел был интересным. Зевая во весь рот, я листал средневековую летопись и вдруг так и застыл на стуле, завидев имя Манфред фон Шульц, знакомое мне по той самой тетрадке. Правда, по паспорту этот рыцарь прозывался Мартин фон Швайнхоффен. Будь у меня такая фамилия, я бы тоже предпочёл именоваться Шульцем, но не в этом дело. В той же летописи рядом с ним действовал некий рыцарь, по описанию и манерам схожий на главного героя опусов из той самой тетрадки.

Признаться, это меня взбудоражило. Я зарылся в летописи, но, после долгих поисков откопал только сетования какого-то попа по поводу того, что дворянство не проявляет инициативы и сознательности в борьбе с ведьмами и колдунами. В пример ленивым он приводил славного рыцаря Мартина фон Швайнхоффена, который где-то там обезвредил злое и страшное привидение.

Я решил ещё раз съездить к моему знакомому сумасшедшему. Но тут вдруг выяснилось, что он, всю жизнь бывший тихопомешаным и охотно оказывавшим мелкие услуги техническому персоналу психиатрической лечебницы, с какой-то радости превратился в настоящего маньяка. Главврач очень не советовал мне с ним встречаться, но я всё-таки пошёл, о чём впоследствии горько пожалел. Разговора не получилось. Более того, он меня укусил, хотя я не сделал ему ничего плохого, даже апельсинов принёс.

Итак, расследование зашло в тупик. Я пораскинул мозгами и решил не очень-то расстраиваться по этому поводу, а лучше написать книгу. Уж как-то да получится. И вот что из этого вышло:

Матушку свою я почти не помню, а батюшка всю жизнь занимался тем, чем и положено настоящему рыцарю - грабежом и разбоем. Ни один купеческий караван не мог бесплатно миновать его земли. Наш замок в ту пору всегда напоминал действующий военный лагерь: головорезы моего батюшки в любой момент готовы были выступить в вооружённый поход.

Далеко не всем это нравилось, поэтому в пору моего детства мы выдержали две нешуточных осады. Оба раза нас выручал потайной ход из замка, через который батюшка выводил по ночам самых отчаянных головорезов из своей гвардии и обрушивался с тыла на ничего не подозревающих врагов. В это же самое время из замка их атаковал ударный кулак основных сил. Оба раза осаждавшие нас оказывались разбитыми наголову.

Заниматься мной было некому, но однажды дозорные схватили на дороге воина. Перед своим пленением тот сражался, как дьявол, и уложил четверых, но затем сказалось-таки численное превосходство наших солдат. Этот молодчик имел наглость заявиться на наши земли без денег - у него только и отобрали, что-то с десяток золотых монет. Батюшка совсем уж было собрался его повесить, но вспомнил вдруг обо мне.

Странствующему воину предоставили выбор: или он обучает меня владению оружием, или его отправляют на побывку к дальним предкам. Скрепя сердце, тот выбрал первое, хотя видно было, что ему вовсе не хочется возиться с таким беспомощным щенком, как я.