Скачок Дикаря

Земля содрогнулась. Здание сильно тряхнуло. С полок посыпались приборы, книги и какие-то склянки. Пол у двери раскололся, и отряд солдат, ощетинившихся ружьями, с воплями исчез в образовавшемся проломе.

Вокруг кресла распластались несколько окровавленных трупов. Застывший взгляд одного из них, отвратительного карлика-альбиноса с красными глазами, ввинтился в меня, готовый утопить в потоке ненависти. Я попытался встать, но тело крепко держали защёлки кресла. Кровь в висках бешено пульсировала, по спине катилась крупная капля холодного пота.

Вдруг кто-то вцепился в моё запястье. Вздрогнув, я опустил глаза, и у меня перехватило дыхание от ужаса: из-под лежавшего рядом рваного балахона протянулась костлявая рука и вдавила кнопку на кресле.

— Действуй, парень… — прошептал «оживший труп» и надел мне на палец перстень.

Кресло загудело, увеличивая частоту вибрации.

Новый толчок отбросил человека в балахоне. По стенам пробежали молнии трещин. Кресло сорвалось с креплений и вместе с обломками здания закружилось в бешеном вихре.

Внезапно всё потемнело, воздух превратился в вязкую, тягучую субстанцию. Крутящаяся воронка затянула меня в бездонную пасть. Жуткий холод и непроницаемый мрак вцепились в тело. Мгновение — и сознание померкло…

…Вспышка. Рука машинально потянулась прикрыть глаза от яркого света. Запах свежесрезанной сирени обволакивал и успокаивал. Я лежал на медицинской кровати и с недоумением смотрел по сторонам.

«Так это сон? Просто жуткий сон?»

— Осторожно, осторожно, сэр, — послышался звонкий девичий голосок. — Вам поставили капельницу. Пожалуйста, не делайте резких движений — я уберу её буквально через пару минут. Потерпите чуть-чуть, — сказала девушка и мягко опустила мою руку на кровать.

Обладательницей звонкого голоса оказалась симпатичная тоненькая брюнетка со вздёрнутым носиком и длинными волосами, собранными на затылке в весёлый хвостик. Ей было не больше двадцати трёх — двадцати четырёх лет. На лице сияла застенчивая улыбка, а большие изумрудные глаза светились радостью оттого, что я пришёл в сознание.

— П-простите мою неуклюжесть, — еле слышно пробормотал я, продолжая щуриться.

— Молчите, молчите. Вы ещё очень слабы. — Её глаза засияли, когда она услышала мой голос. — Сейчас задёрну занавески, чтобы свет вас не беспокоил.

Девушка побежала к окну. Споткнувшись об уголок ковра, она едва удержала равновесие и рассмеялась:

— Ой, простите, что-то я разволновалась. Никак не думала, что вы так неожиданно придёте в себя.

Она задёрнула ажурный тюль и щёлкнула выключателем. Хрустальная люстра, заполнив комнату мягким сиянием, осветила гипсовую лепнину на высоком потолке.

— Так лучше? — спросила девушка и, спохватившись, приложила палец к губам, показывая жестом, чтобы я не отвечал.

— Просто чудесно, — прошептал я.

Девушка достала телефон и оживлённо защебетала:

— Профессор Бриджел, это Бетти. Наш мистер Икс пришёл в себя и даже сказал несколько фраз… да… да, конечно… Приходите скорее…

Пока Бетти убирала капельницу, я с интересом осмотрел комнату. Она совсем не походила на больничную палату, скорее напоминала музей.

Стены с панелями красного дерева плотно увешаны портретами в массивных рамах. Пространство под картинами заставлено изящными консолями и этажерками, на которых стоят искусные статуэтки, вазочки и разные диковинки. Полки резных шкафов заполнены старинными книгами.

Казалось, лица с полотен укоризненно смотрят на то, как я устроился в их обители. В этом роскошном зале моя неказистая кровать действительно была совершенно неуместной. Видимо, её спешно позаимствовали в какой-то больнице специально для меня.

Скрип дубовой двери прервал мои наблюдения. В комнате появился седовласый мужчина лет шестидесяти с опрятной бородкой. Он явно страдал от избыточного веса, отчего громко пыхтел и тяжело дышал. Мужчина был невысок, но строгая осанка и уверенные движения придавали ему стать Наполеона.

Мясистый нос на одутловатом лице оседлали круглые очки с золотыми дужками. Из-за припухлости век его глаза были чуть прищурены, делая взгляд надменным и горделивым. Под брюками из тонко выделанной шерсти блестели тщательно отполированные ботинки. На стоячем воротничке рубашки был повязан шейный платок. Довершала безупречный наряд украшенная причудливым узором шёлковая жилетка со свисающей цепочкой карманных часов. Импозантная внешность настолько гармонично вписывалась в интерьер, что могло показаться, будто и сам профессор — оживший экспонат викторианской эпохи.