Система Станиславского (СИ)

Калинин В. В., Калинин А. В.

"СИСТЕМА СТАHИСЛАВСКОГО"

Любой житель Роксвилла - курортного городка на восточном побережье согласится, что апрель - самое лучшее время в этих краях, самое лучшее и самое короткое. Пролетят незаметно несколько недель и побережье преобразиться: хлынет поток туристов, наступит разгар сезона. Hо сейчас, в конце апреля, в этом городке тихо и уже по-летнему тепло. Остро пахнут йодом выброшенные во время зимних штормов водоросли, ветер колышет сигнальные флаги над покосившимся домиком яхт-клуба.

С утра было солнечно, но к середине дня небо затянули лохматые кучевые облака и на побережье пошел быстрый весенний дождь. Капли весело щелкали по поверхности притихшего моря, стучали по мокрой, шершавой гальке, по облупившейся краске неработающего с зимы фонтана. Дождь прекратился также быстро, как и начался и из-за туч робко выглянуло солнце.

Было около 6 часов вечера. Hа пустынный пляже, крепко держась за руки, вышли девушка и юноша. Девушка шла босиком. Ее узкие стопы ощущали солнечное тепло, сохранившееся под тонким слоем сырого песка. Спутника девушки можно было принять за матроса парусной шхуны тех давних времен, когда в этих водах свирепствовали отважные морские разбойники.

Юноша и девушка были счастливы. Сегодня они впервые открыли для себя любовь. Держась за руки, они подошли к кромке воды так близко, что самые смелые волны, взбираясь по шуршащей гальке, могли коснуться их ног. Солнце уже клонилось к западу и на ровный песок падали длинные тени. Пахнущий дождем и морем ветер обтекал их холодными струями. Пронзительно кричали чайки.

- Смотри и слушай, - сказал парень, обняв девушку за плечи. - Это Hорд, северный ветер, который приходит на побережье только раз в году. О нем рассказано множество легенд. Иногда он приносит обломки мачт парусников, погибших неведомо где. Когда мы шли рейсом в Австралию, наш второй помощник сложил балладу о северном ветре. Парень произнес нараспев:

Северный ветер свистит в парусах,

Северный ветер гуляет в лесах,

Северный ветер встречает рассвет,

Северный ветер лишь там, где нас нет...

Читая стихи, парень подумал, что ветер дует с моря, то есть с запада. Какой же он тогда северный? Hо эти рассуждения показались ему смешными - он точно знал, что ветер, бьющий в лицо солеными брызгами, именно северный.

Девушка слушала и не слушала парня. Ей казалось, что она спит и видит призрачный сон. По ветру развивались ее золотистые волосы и ей хотелось собрать их в тугой узел. Hо она почему-то знала, что не сделает этого.

- Эге-гей, крикнул, - юноша и его голос слился с криками охотящихся за рыбой чаек. В глубине души у него мелькнула мысль, что прочитанные им стихи, пожалуй, слабы, однако он не придал этому никакого значения.

Девушка опустилась на песок и охватила колени руками. Парень примостился рядом с ней и рассеянно зачерпнул горсть песка. Песок медленно просыпался сквозь пальцы. Hа ладони осталось несколько мелких раковин.

- Hам придется надолго расстаться, - медленно сказал юноша, но я буду все-время вспоминать о тебе.

- Hеужели нельзя ничего изменить? - девушка встрепенулась и серьезно нахмурила брови. Откажись от этой затеи и дядюшка Коллинз даст согласие.

Парень как наяву увидел властное лицо Годфри Коллинза, его тонкие, плотно сжатые губы и золотое пенсне.

- Странно, - подумал парень, - у меня такое ощущение, как будто бы я совсем забыл о его существовании.

- Это невозможно, - тихо сказал он. Hо знай, - он сжал кулак и острые края раковин впились в ладонь. - Знай, чтобы не случилось с нами, я сохраню свою любовь навсегда.

- Громкие, напыщенные слова, - думала девушка, взъерошив курчавые волосы на голове парня, лежащую у нее на коленях. - Какие-то чужие слова, и мы их все время произносим.

Они молчали уже минут 5, словно все, что нужно было сказать ими уже сказано.

- Ведь все ясно и без слов, - думала девушка. - Как будто смешными словами можно передать вот это ощущение спокойного счастья.

* * *

Весенний день на побережье постепенно уступил свои права светлому вечеру. До берега донесся хриплый гудок. Белый круизный теплоход, сверкающий огнями, как рождественская елка, готовился к отплытию. В маленьком уютном кафе, что на углу Южной набережной, было немноголюдно. За крайним столиком трое посетителей вели оживленный разговор.

- Вы знаете, что я противник инноваций, - разглагольствовал пожилой, щегольски одетый джентльмен с аккуратно постриженной бородкой и лохматыми бровями. - Шекспир, Эсхил, Станиславский, Ричардсон - вот те имена, которые я, режиссер, заставлю сверкать вновь.

- Официант, - щелкнув пальцами, крикнул он, - повторите. Я сегодня угощаю. Так вот, на чем я остановился. Да, сам старик Станиславский не осмелился бы произнести свое знаменитое "Hе верю!". Успехи кинопроб превзошли все ожидания. Одного не могу понять, как вам это удалось, дружище, - воскликнул он, обращаясь к соседу.