Синий верх, чёрный низ

Тёмно-синее небо, по которому степенно плыли свинцовые тучи, смотрело, издеваясь, своим единственным глазом. Мы не знаем, что это сейчас – луна или солнце. Теперь это не играет для нас роли. Ведь на данный момент нам надо всего лишь выжить в этом воистину безумном и беспощадном мире.

Свинцовые тучи (хотя, может, это облака стали такими?) озарились после короткого разряда молнии, а значит надо искать убежище. Всего лишь год назад я был бы рад грозе и дождю, но не теперь. Где-то там высоко, конденсируется влага и устремляется вниз, орошая радиоактивным осадком мёртвую, выжженную землю. Я ненавижу дождь! После него ко мне приходят страшные люди. У них слезает кожа, ещё не видя их, меня начинает тошнить. Во время дождя я спускаюсь в свой свинцовый подвал и, герметично закрыв дверь, надеюсь не быть следующим.

Когда все ещё только начиналось, никого не пугали оставшиеся в живых крысы, вороны и тараканы. Даже когда они попадали в бомбоубежища… Так появились живые трупы. Они не прожили и месяца. Я был в одном из таких. Я не поверил тогда, что тем телам уже не один месяц. Оказалось, из-за радиации процесс распада идёт медленнее. Гораздо медленнее, чем обычно. Я наблюдал, эти тела всего минут пять, потом видеокамера робота отключилась, но запомнил их на всю жизнь! И дети! Пять лет, два года и … трёхмесячный… Я успел прочитать на бирке. Тогда бы ему было три месяца. Он умер в возрасте двух недель… Его звали Максим, как меня… Он мог бы быть моим сыном, а его мать моей женой и я лежал бы где-то среди них, но судьба распорядилась иначе.

Вот снова начинается дождь. Его первые капли стучатся в окно. А мне пора в подвал. В мой дом никто не зайдёт. Дверь закрыта на засов.

*** *** ***

Дверь закрыта на засов. Значит, в доме кто-то есть. У него, может быть, даже имеется пища. Черт! Я без еды вторую неделю. Хорошо, что ещё вода есть. Сколько можно стучаться, на улице все-таки дождь! Стоп!.. Дождь…

Пожалуй, в нем то и дело. Можно даже предположить, что хозяин дома, всегда был хозяином. Либо это выносливый человек и может подолгу не есть, либо в доме целый продуктовый магазин. Придётся подождать под дверью. Стекло защитного шлема запотело, его и не вытереть совсем. Мне остаётся лишь ждать. Чем бы себя занять? Буду петь!

Чёрный ворон, что ж ты вьёшься

Над моею головой…

Та-та-та-а-ра, та-та-та-а-ра!

Чёрный ворон я не твой!

А дальше как? А! Впрочем, у меня стремления знать всю эту песню наизусть не было никогда. Мотивчик напевать могу, а вот слова… Тут уже проблема.

Клонит в сон… Глаза сами собой слипаются. Привалиться спинкой к двери и поспать, а там хозяин сам выйдет. Если он конечно жив… А дождь все идёт.

*** *** ***

А дождь все идёт. Мне показалось, что кто-то постучался в дверь. По-моему этот кто-то и до сих пор под дверью. Пытался спеть какую-то песню, но голоса не слышно, как будто заглушён чем-то. Мотив знакомый и до боли родной, – русский. Нет теперь ни России, ни других стран, да и вообще больше ничего нет. Только пустыня, на которой сложно чему-либо вырасти, да дождь, который этому чему-либо не даёт шанса выжить. Но теперь все это не важно. Рано или поздно я сдохну… Именно сдохну! От голода! По моим подсчётам, еды хватит ещё на полгода, если я буду, как и раньше есть раз в два-три дня, и пить раз в день. А жить так хочется, даже в таком страшном мире. Как сильно мы изменились с тех пор. В поисках нетронутой радиацией едой, где только я не побывал, чего только не сделал. Так стыдно, что я даже убивал. Но и они убивали, в свою очередь. Теперь идёт борьба за выживание. В этом мире. Таком чистом и добром, что аж наизнанку выворачивает. М-м-м… Неужели радиация… Может я сдохну раньше? Все это ерунда! Никакой радиации. Стерильный свинцовый подвал. Таблетки, как по расписанию, после каждого приёма пищи по одной штуке, поэтому я пью по шесть, а то и по девять таблеток за раз, ведь я ем один раз в двое-трое суток… А жить так хочется…

*** *** ***

А жить так хочется… Похоже, что костюм меня не спасёт. Начинается ливень. Ядовитые испарения от луж просто посадят систему фильтрации воздуха и либо придётся дышать еле-еле, либо без маски, либо вообще не дышать. Я буду цепляться за жизнь! Я выживу! Когда-нибудь все встанет на свои места. Снова будет голубое небо, зелёная трава, а приятный тёплый летний дождик будет опять доставлять радость детям. Как утомительно барабанить постоянно в эту дверь! На крики никто не отзывается, а точно кто-то есть живой за этими досками, за кирпичной кладкой? А если там кто-то сейчас умирает?

*** *** ***