Синельников и ремонт

В четверг утром ничто не предвещало никаких напастей. Когда Старик вызвал меня к себе, я ничего не заподозрил, хотя припоминаю, удивился – я ожидал разгрома за отчет, в котором у меня конь не валялся, но по всем законам предварительная взбучка полагалась Элиасу и, собирая бумаги, я на него выразительно посмотрел. Он только пожал роскошными культуристскими плечами. Что ж, значит в этот раз мне первому на плаху.

Кабинет нашего Дедушки отделан в лучших традициях той дурацкой моды, которая почему-то считается благородной стариной. Ни одного сантиметра стены без красного дерева, ковер как из анекдота про газонокосилку, стол противотанковый, над столом в рамке фотография, где наш начальник в обнимку то ли с Роммелем, то ли с Монтгомери, то ли с самим Эйзенхауэром. Сам Старик величественно сив, в серой тройке, так что напоминает нечто среднее между адвокатом и гробовщиком.

– Здравствуйте, Уолтер, – проскрипел он мне без всякой ласки в голосе. – Садитесь.

Когда начальство не в духе, лучше сразу переходить к делу. Я раскрыл папку и начал сыпать цифрами по последним контактам. Он сморщился, так что целая система морщин поделила его физиономию надвое (горизонтально), и мне сразу захотелось всунуть эти половинки поглубже одну в другую.

– Уолтер, все эти факты подождут, я вызвал вас не совсем за этим. Я должен сообщить вам… ммм… нечто. Вы первый в нашем отделении, кто это услышит. Приехал Келли.

– Что, прямо сюда?

– Нет, конечно. В Гладстонберри. Он извещает нас о появлении Наследника. Как вы понимаете, этого события мы ждали много лет. Очень много лет.

Старик был настроен весьма торжественно, но я этой торжественности, надо признать, совсем не разделял. Дело в том, что в ожидании Наследника я и сам принимал живейшее участие, и на мою долю приходились в основном все шишки и вывоз мусора. Я скандалил и сопротивлялся, проявлял склочность и гнилость характера, но меня снова и снова загоняли в достопечальный раздел «… и другие» – категорию бедолаг, которые делают всю грязную работу и за все отвечают, а потом стоят за спинами охраны, когда костяные старцы рисуют свои витиеватые подписи под параграфами потом и кровью оплаченных договоров. К тому же после такого многозначительного вступления меня наверняка ожидает какая-нибудь пакость. Я робко попробовал увильнуть:

– Сэр, возможно, это ложная тревога. Вспомните, подобное уже случалось.

– Нет, нет, на этот раз все точно. С шестого по семнадцатое сентября он должен войти в Дом и вступить в права владения. Наконец-то закончится весь этот хаос и в Англии появится серьезный руководитель!

– Так уж сразу и появится.

– Да, ему придется многое объяснить, его придется обучать, но у него подлинная кровь… Уолтер, ваш скепсис мне известен, но в данной ситуации он абсолютно ни к чему!

– Да ради Бога, сэр. Что я должен делать?

– Семнадцатого – видите, как мало у нас времени? – семнадцатого я лично введу его в Дом…

– Если Дом его примет.

– Об этом не беспокойтесь. Я введу его, и мы увидим реакцию… Однако последнее выселение нанесло Дому значительный ущерб. Мы не можем вселить Владыку Северного Края в наш обычный разгром… вы понимаете. Я получил письмо от Патрика – там Бог знает что, наверное… Уолтер, эта миссия возлагается на вас. У вас твердая рука… ммм… административные способности… население Дома и Долины относится к вам с уважением… Словом, я рассчитываю на вас.

– Что можно успеть за пять дней?

– Вот именно – все, что можно. Лорд Уорбек обещал всяческую поддержку.

Стало ясно, что отвертеться не удастся, и тут меня, что называется, обожгло воспоминание.

– А рамы? – закричал я. – Рамы в галереях? Могу я, наконец, выкинуть эту рухлядь?

Старик снова продемонстрировал мне свою гримасу «за секунду до яичницы», но, кажется, понял, что придется уступить:

– Меняйте ваши рамы. Но имейте ввиду – я лично проведу самую тщательную инспекцию… Вылететь вы должны уже сегодня, билеты заказаны, зайдите к Нэнси. Желаю удачи.

Что же, кто куда, а Володя – выгребать дерьмо. Планида, как говорили предки. Я пожал его дряблую ручку и отбыл вверить «Боингу» свое бренное тело.