Синее золото

Аэропорт Сан-Пауло, Бразилия, 1991 год

Мощные турбодвигатели оторва­ли блестящий самолет от взлет­ной полосы и понесли его вверх, к кучевым облакам. Взлетая над крупнейшим городом Южной Америки, «Лирджет» бы­стро достиг крейсерской высоты и взял курс на северо-запад.

Сидя лицом к хвосту, доктор Франсишка Кабрал задумчи­во смотрела в иллюминатор. Она уже соскучилась по окутан­ным смогом и кипящим жизнью улицам родного города. В со­седнем ряду приглушенно хмыкнул мужчина среднего воз­раста, в мятом костюме. Франсишка покачала головой. И что заставило отца нанять Филлипо Родригеса в качестве ее телохранителя?

Достав из портфеля папку с черновиком речи, девушка принялась делать пометки на полях. Предстояло выступить в Каире, на международной конференции экологов. Франсишка уже раз десять просматривала черновик — врожденная скру­пулезность не давала покоя. Кабрал — блестящий инженер и уважаемый преподаватель, однако в среде коллег-мужчин этого недостаточно.

Слова на странице расплывались. Прошлой ночью Франсишка легла поздно, собирала нужные документы. Возбуж­дение не позволяло расслабиться. Теперь же она, с завистью глянув на клюющего носом телохранителя, решила соснуть. Откинула спинку мягкого кресла в положение «спать» и закрыла глаза. Сон под мерное гудение турбин пришел быстро.

Ей приснилось, что она медузой плывет по океану. Течение бережно укачивает, но вот одна особенно сильная волна под­нимает ее и выкидывает из-под воды, словно пробивший кры­шу лифт.

Распахнув глаза, Франсишка огляделась. Вроде все хоро­шо, вот только чувство — будто сердце схватила ледяная ру­ка. По салону струилась тихая мелодия «Ноты самбы» Анто­нио Карлоса Жобина. Филлипо спал без задних ног. Но тре­вога не прошла.

Наклонившись к спящему телохранителю, Франсишка бе­режно потрясла его за плечо.

— Филлипо, проснитесь.

Его рука метнулась к наплечной кобуре. И, только увидев перед собой Франсишку, Филлипо расслабился.

— Простите, сеньора, — зевнул он. — Задремал.

— Я тоже. — Она прислушалась. — Что-то не так.

— В каком смысле?

Франсишка нервно рассмеялась.

—Сама не знаю.

Филлипо понимающе улыбнулся, как человек, чьей жене по ночам мерещатся подозрительные звуки в доме. Похлопав нанимательницу по руке, он сказал:

— Пойду взгляну.

Встав и потянувшись, Филлипо проследовал в голову са­лона. Постучался в кабину и, когда дверь открылась, загля­нул внутрь. Послышался приглушенный разговор, потом смех. Вскоре телохранитель вернулся и, лучезарно улыбаясь, сообщил:

— Пилоты говорят, что все в порядке, сеньора.

Поблагодарив его, Франсишка вернулась на место. Глубо­ко вздохнула. Бояться нет оснований. Всему виной стресс и предвкушение свободы после двухлетней интеллектуальной мясорубки, в которую угодил мозг Франсишки. Проект погло­тил ее всю, отнял часы, дни и ночи, разрушил личную жизнь.

Взглянув на диванчик в задней части салона, Франсишка с трудом поборола соблазн пойти и проверить, надежно ли спрятан за подушками металлический кейс. Ей нравилось ду­мать о нем, как о ящике Пандоры наоборот. Вместо зла в нем хранится чудесное знание, открытие, которое принесет мил­лионам здоровье и процветание и навсегда изменит планету.

Филлипо передал Франсишке бутылку охлажденного апельсинового сока. Поблагодарив его, Франсишка отмети­ла про себя, что телохранитель быстро начинает ей нравить­ся. Мятый коричневый костюм, усы, седеющая редкая шеве­люра, круглые стекла очков... Филлипо запросто мог сойти за рассеянного профессора. Откуда же ей знать, что он годами развивал в себе образ застенчивого мямли! Такая способность сливаться с окружением, подобно выцветшим обоям, делала Филлипо одним из элитных агентов бразильских спецслужб.

Его выбрал отец, лично. Франсишка воспротивилась бы­ло: не хватало еще няньки, ей-то, почти старой тетке! Одна­ко увидев, что отец больше печется о ее работе, нежели о со­хранности жизни, Франсишка сдалась. Миловидных мошен­ников, охотников за чужим добром пруд пруди.

Даже если забыть о фамильном состоянии, Франсишка для мужчин — лакомый кусочек. Уроженка страны темноволосых и смуглых, она резко выделялась среди соплеменников. От деда-японца ей достались иссиня-черные глаза, длинные рес­ницы и практически идеальная форма губ. От бабки-немки — светло-каштановые волосы, высокий рост и арийский волевой подбородок. Только точеная фигура — это, наверное, заслуга родины. Бразильские женщины рождаются с телами, создан­ными для национального танца самбы. Впрочем, Франсишка и сама постаралась: долгие часы проводила в спортзале, сни­мая напряжение после рабочего дня.