Симуляция Бога

Стою у зеркала. Смотрю в лицо. Мне не нравятся длинные лохматые волосы. Беру тример. Щелчок и машинка брезжит. Прижимаю к лохматой башке и провожу линию. Давно не видел свою голову. Не знал, что она такая маленькая. Огромная голая линия среди двух волосатых холмов. Продолжаю брить. Завтра коллеги будут смеяться за моей спиной, а в глаза пялиться на лысую башку.

– Алло, не желаете…

Сбросили.

– Алло, не желаете приобрести…

Сбросили.

– Алло, не желаете приобрести новое средство по уходу за…

Сбросили.

Механический звонок дребезжит к началу обеда. Отъезжаю на колёсиках от стола. Бросаю микрофон и отправляюсь есть.

Сижу один за пластиковым столом. Пластиковой вилкой ем пластиковую еду. Сижу один. Чувствую взгляд коллег. Они улыбаются, смеются и смотрят на меня. Как я и думал, так и получилось.

Отодвигается стул. Марина садится за мой стол. Девушка улыбается и говорит:

– Приятного аппетита, Вадим! А в честь чего такая резкая перемена… имиджа?

Марина новичок в нашем дружном коллективе. Новичку нужно уметь читать общее настроения и подстраиваться под него. Марине полагается сидеть за другим столом.

Девушка улыбается мне. Я пытаюсь поддерживать беседу. Марина очень добрая, честная. Она – это мышь в корзине со змеями. А кто я в этом образе? Я – это камень, который завалился в корзину и не может вывалиться обратно.

– Может встретимся ещё? Поговорим. Дашь мне свой телефон?

Марина добрая. Она разговаривает со мной и коллегам это не нравится. Они отомстят ей. Девушка добра не к тому. Марина сама приобщается к отбросам.

Дребезжит механический звонок. Работа продолжается.

Вечер встречает меня холодной квартирой. Холодными тапочками. Холодной едой. Холодным креслом.

Вибрирует телефон. Холодную трубку я прижимаю к уху.

– И снова привет!

Голос изменился. Марина звучит ближе. Она дома не одевает маску. Для меня одного ей маска не нужна. Славная девушка. Не знал, что такие бывают. Голос Марины дрожит:

– Представляешь, они скинули мою куртку с вешалки! Кто-то прошёлся по спине, там остался грязный след от ботинка…

Да, я знал. Змеи затаили обиду. Марина обиделась. Змеиная шалость задела её. Жизнь в тягость, когда ты добрый, ты и от других ожидаешь доброты. Девушке не повезло. Мир издевается над добряками.

– Я… не буду ничего с ними делать. Покажу, что их гадости меня не волнуют, они всё поймут и отстанут…

Она хочет быть камнем, как я, но она – мышь, и её съедят, а она сопротивляться не будет, надеясь на совесть, которой у них нет.

Я хочу пытаться переубедить Марину. Хочу, чтобы она боролась с ними, но что может сделать одна мышка против кучи змей?

Я – камень. Я – уставший человек. Я – не имею сил для борьбы. Я – хочу спать.

– А ты мне нравишься, Вадим…

У неё в квартире поселился холод. Как и у меня. Девушка не может согреться, её голос дрожит. Марина хочет тепла. А чего хочу я?

Отдохнуть.

Но не выйдет. Эта усталость не уйдёт. Я знаю. Она поселилась во мне до смерти. Мне нужен покой. Марина начинает действовать на нервы. Не могу думать о ней, ночь наступила, я хочу спать.

А трубку сбросить не могу. Её голос дрожит. Марина хочет высказаться, выпустить всё из души. Хочет от меня согреться. Она не знает, что и у меня в квартире живёт холод.

Жду, а слова девушки не кончаются. Слов накопилось – не высказать. Жду. Бесит. Но жду и молчу.

Мне её жаль. Её мир сломает. Такие не выживают: хрупкие, просят о защите, но получают издевательства, и Марина хочет тепла и защиты, она мечтает о них, но это её и сломает. Не будет принца на белом коне. Будет садист и ублюдок, который припрётся ночью, позвонит в дверь и будет ждать щелчка, и Марина откроет дверь, она от мира ждёт добра, а выпрыгнет ублюдок, схватит, зажмёт рот, и втолкнёт в её же холодную квартиру.

Хочу спать, не хочу думать о жестокости мира. В трубке проносится отдалённое эхо звонка.

– Ой, прости… кто-то пришёл на ночь глядя… завтра на работе свидимся.

Марина попрощалась и сбросила. Меня бесит, что сбрасывают меня, хочу сбросить сам, но возможности не появляется.

Перемещаюсь с кресла в кровать, в промежутке останавливаясь у раковины, почистив зубы, посмотрев в кривое отражение.

Кривой человек выглядит уставшим. Он хочет спать. Глаза впали. Бритая голова не молодит, а делает похожим на зека.

Лежу в холодной постели, смотрю в тёмный потолок, и мне кажется, что я беззащитен. Войдя в мой дом, убийца не получит отпора, я не смогу сопротивляться, и не захочу. Но боль, готов ли я смириться с болью? Кажется, что смогу.

Но что делать убийце в моём доме? Зачем человеку приходить сюда этой ночью и убивать меня? Он должен быть сумасшедшим, должен быть чёкнутым. Он должен быть… наркоманом, которому не хватает денег на дозу. Такой может пойти по домам, может врываться в квартиры и угрожать спящим людям ножом. Такой может прийти. И может прийти ко мне. Он выберет мою дверь, там хлипкий замок, его можно открыть и скрепкой, по этой причине он выберет мою квартиру, в неё можно пробраться не имея ключа…