Сильный духом, холодный сердцем

     Что я испытываю, целуя чужую жену? Дикое желание, которое уже невозможно контролировать. Ее мягкие, податливые губы невероятно сладкие и теплые, а тело трепещет в моих руках. Все мои правила, те которым я следовал из года в год, летят к чертям собачьим лишь ради того, чтобы чувствовать соблазнительное движения ее языка у себя во рту. Горячая, она такая горячая, что земля уплывает из-под ног.

     Целую и падаю в пропасть. Как это непохоже на всегда правильного Олега Борисовича Кириллова. Начальник должен подавать пример, а я уничтожаю собственную репутацию, только чтобы сжать ее упругие ягодицы. Хочу ее, но должен отпустить. Непозволительная роскошь быть счастливым с женщиной, которая принадлежит другому.

     Оторвать от себя и вспомнить, что тоже не свободен. Но как же вкусно и от того, что «нельзя» еще вкуснее. Украсть еще немного блаженства, забыться, перейти на темную сторону и уничтожить образ правильного парня окончательно.

     Чужая жена стонет мне в губы, а я не уверен, что был когда-либо настолько возбужден...

Олег

— Жених проносил обручальное кольцо всего несколько часов, и теперь его надо снимать с помощью МЧС. Похоже на хитрый ход! — смеется стажер.

— Людям нужна наша помощь, а тебе бы все шуточки шутить, стажер! — смотрю на подчиненного убийственно-холодным взглядом, пытаясь вернуть ему рабочее настроение. — А знаешь ли ты, стажер, что спасатели в год вынуждены срезать, спиливать, перекусывать около тридцати колец? Бывало даже, что к началу смены прямо к зданию службы подходили несчастные люди, которым надо было повторно освободиться от колец.

— Не легче ли в ЗАГСе развестись?! — громко смеется.

— Нет, стажер, не легче, так можно и пальца лишиться.

— Олег Борисович, я, между прочим, лейтенант, а вы все стажер и стажер, — обижается.

— Для меня ты всегда стажер, — ухмыляюсь, придавая своему голосу жесткости и хладнокровия.

Александр, либо Викинг — высокий, широкоплечий блондин с короткой стрижкой, вполне мог бы сниматься в кино, но выбрал профессию спасателя. Ко мне в отряд поступил стажером, время его стажировки давно подошло к концу, но он решил остаться с нами. И теперь каждая потерпевшая, моложе семидесяти, пускает слюни, томно вздыхая. Представительницы прекрасного пола смущаются, глядя на этого парня, который, если понадобится, может согнуть металлический прут не поморщившись. Спасатель он неплохой, но несобранный. Обучать молодежь — моя обязанность, вот и командую им, чтобы не распускался.

На вызов мы движемся в служебном автомобиле. Пёстрые горы мелькают в окнах машины, горная речка в низине сопровождает нас, указывая путь. Голубые брызги воды искрятся в лучах горного света, взлетая в высоту от блестящих валунов.

Пять минут назад отряд выдвинулся на очередное задание. В одном из районов нашего городка сыграли веселую свадьбу. В главных ролях — спортсмен-боксер и его юная красавица-жена. Как известно, ни одна настоящая русская свадьба не обходится без драки. Под занавес торжества жених подрался-таки с одним из гостей и по совместительству родственником невесты. Ну, подрались и забыли, однако в разгар брачной ночи рука молодого супруга от удара отекла и посинела. Что, впрочем, не помешало ему крепко уснуть. Уже под утро его жена, испугавшись отечного вида окольцованного пальца, вызвала спасателей.

К дому молодоженов мы подъезжаем около шести утра. Палец спящего мужчины отек настолько, что кольца не видно вообще. Однако моих парней пугает не только это. Во-первых, в квартире стоят спортивные кубки победителя, висят медали. А во-вторых, габариты пострадавшего внушают опасение: если он откроет глаза и увидит над собой мчсовцев с различными режущими предметами, реакция может быть неоднозначной.

— Это ведь Глеба Дмитриевича вызов, — шепчет стажер, — а в штабе подсобили и перенаправили его нам.

— У бригады Глеба, как всегда, нашлись дела поважнее, у них же там гора, — поднимает руки вверх еще один член моей команды. — Мало ли кто на нее полезет. Ничего, мы их в общем зачете обойдем, стажер. Обязательно победим, даже не сомневайся. И рыжего, и собаку его.

Спасатель с невероятным опытом работы. Слегка переваливший за сорок, Игорь Петров, спас столько людей, что обязанными ему жизнью можно было бы усадить целый стадион. Я рад, что он прикрывает мою спину в трудные минуты. Люблю дисциплину и порядок. Петров меня в этом плане полностью устраивает, а распоясавшегося Викинга мы воспитаем.

— Стажер, спасать жизни — это наша обязанность, мы сами выбрали этот путь и должны нести свою службу с достоинством, — хладнокровно прохожу мимо, теряя к молодому интерес.