Сильное звено

Рассказ из цикла "Дети сингулярности".

Я — сила.

Я не такой умный, как Мойра. Я не умею так гладко выражать свои мысли, как Меда. Я не силен в математике, как Кванта, и у меня не такие ловкие руки, как у Мануэля. Мой мир не состоит из переплетения силовых полей, как у Болы.

Может показаться, что мне ближе всего Мануэль — из-за его ловких и проворных рук. Но у него острый ум и великолепная память. Для него все происходящее — это обычная информация, которую он запоминает и хранит для нас.

Нет, мне ближе всего Мойра. Может, потому что у нее есть все, чего нет у меня. По-моему, она такая же красивая, как Меда. Даже одиночкой Мойра была бы не похожа на других. А без меня кластер, наверное, ничего бы не потерял. Если я исчезну, кластер останется Аполло Пападопулосом и точно так же будет готовиться к карьере космического пилота, для чего мы и созданы. Каждый из нас — индивидуальность, и у меня собственные мысли, но вместе мы становимся чем-то другим, более совершенным, хотя мой вклад тут несравнимо меньше вклада остальных.

Когда мне в голову приходят такие мысли, я стараюсь спрятать их. Бола испытующе смотрит на меня. Неужели он почувствовал мое отчаяние? Я улыбаюсь, надеясь, что ему не преодолеть возведенные мной барьеры. Потом протягиваю руку, и когда наши сенсорные подушечки соприкасаются, посылаю детские воспоминания о Мойре и Меде. Они смеются, взявшись за руки. Им три или четыре года — уже после нашего объединения в кластер, но еще в яслях, до начала третьей ступени. Их темно-рыжие волосы топорщатся забавными кудряшками. У Мойры ободранная коленка, и она улыбается не так широко, как Меда. В воспоминаниях далекого прошлого Меда протягивает руку Боле, который касается Мануэля, а тот, в свою очередь, берет за руку Кванту, которая тянется ко мне. Мы ощущаем радость Меды, заметившей скачущую по лугу белку, и досаду Мойры, умудрившейся упасть и спугнуть зверька. Здесь, на горе, все забывают о консенсусе, ловя воспоминания.

Мойра улыбается, но Меда возвращает нас к действительности:

— Пора заняться делом, Стром.

Она права, и я это понимаю. Лицо заливает краска стыда, и я чувствую, как мое смущение разливается в воздухе, проникая под капюшоны парок.

Мы где-то в Скалистых горах. Наставники высадили нас из аэрокара у границы леса и дали задание: выжить в течение пяти дней. И больше никакой информации. С собой у нас только вещи, которые мы успели собрать за те полчаса, что нам дали на сборы.

Семь недель нас вместе с одноклассниками обучали методам выживания — в пустыне, в лесу, в джунглях. Хотя в космосе нам вряд ли придется иметь дело с такими природными условиями. Там вообще неприменимо понятие климата — только губительный для человека вакуум. Но нас все равно учили искусству выживания.

На первом занятии наш преподаватель Тесей подошел и громким голосом выдал целый залп инструкций. Он был дуэтом, простейшей формой кластера, объединяющей двух человек.

— Вас научат думать! — выкрикнул Тесей, стоявший слева.

— Вас научат приспосабливаться к незнакомой окружающей среде, действовать в новых, экстремальных условиях! — подхватил Тесей справа.

— Вы не знаете, с чем вам придется иметь дело!

— Вы не знаете, что поможет выжить, а что вас убьет!

После двух недель теоретических занятий нас стали вывозить на местность, каждый раз в новые условия, и мы получали практические навыки выживания. Но Тесей всегда был рядом. Теперь же, на последней неделе курса, ученики остались на горе одни.

— Аполло Пападопулос! Выживание на холоде! Двадцать килограммов на каждого! Вперед! — пролаял один из Тесеев, появившись на пороге нашей комнаты.

Хорошо еще, что в шкафу спальни нашлись парки. И непромокаемая палатка. У Хейгара Джулиана под рукой оказались лишь тонкие брезентовые плащи, без всякого утеплителя. Им придется несладко.

Двадцать килограммов — это совсем не много. Сам я беру шестьдесят, а остальные распределены между членами кластера. В аэрокаре мы замечаем, что Хейгар Джулиан и Эллиот О'Тул разделили тяжесть поровну — они не нагружают свои сильные звенья.

Стром! — снова зовет меня Меда, и я отдергиваю руки от Мануэля и Кванты, хотя они по-прежнему могут чувствовать исходящие от меня феромоны смущения.

Я не в состоянии остановить химические доказательства своей досады, плывущие в холодном воздухе. Я снова ищу свое место в консенсусе, изо всех сил стараясь сосредоточиться, слиться с остальным кластером. Вместе мы можем все.

Химические мысли передавались по кругу, от руки к руке, по часовой и против часовой стрелки — предложения, списки, запоздалые размышления. Некоторые мысли указывали на автора: сразу становилось ясно, что именно Бола заметил повышение температуры и усиление ветра. Значит, в первую очередь нужно ставить палатку и разводить костер. Мы достигли консенсуса.

До темноты нужно соорудить укрытие. До темноты нужно развести огонь. До темноты нужно пообедать. Кроме того, требуется выкопать яму под туалет.