Сицилианская защита

Карен Симонян

Сицилианская защита

Перевод Р. Кафриэлянц

Новую книгу известного армянского прозаика Карэна Симоняна составили три повести.

Из будничных дел, забот, событий и настроений, описанных в повестях "Сицилианская защита" и "До свидания, Натанаел!", складывается представление о нашем современнике, любящем труд, семью, землю, осознающем свой долг перед собой, обществом и временем.

За фантастическим сюжетом третьей повести "Аптекарь Нерсес Мажан" скрывается обеспокоенность автора нравственной деградацией личности, тревога за будущее нашей планеты. Современный человек должен сберечь Землю, ее бесценные богатства во имя себя и своих потомков - эта мысль придает повести остросовременное звучание.

Посвящаю Анаиг

Автор

ГЛАВА ПЕРВАЯ

У каждого в этом мире есть кто-нибудь самый близкий.

Товарищей и друзей может быть сколько угодно, и к тому же, потеряв одних, не трудно обрести других. А близкий тебе душой, как правило, единственный в жизни. Он не всегда рядом, чаще держится в стороне, не докучает своим присутствием.

Таким человеком для меня был мой дядя по материнской линии.

Близкий часто уступает свое место другим, уверенный, что в самые трудные минуты ты вспомнишь о нем, искать будешь именно его. А едва найдешь, он всепрощающе-улыбнется и спросит:

- Давно не показывался... Какие новости?..

Не снимая плаща, я сел на низкую тахту, заваленную подушками разных цветов и размеров.

- Наконец-то вспомнил,- сказал дядя.

Он стоял передо мной - руки в карманах халата, ноги расставлены. Строгий вид его не вязался с улыбкой на тщательно выбритом и припудренном лице.

- Ну, что сидишь в плаще? Снимай! - он потер широкой ладонью глаза.-Чем бы тебя угостить?

- Не надо ничего,- отказался я и, сняв плащ, кинул его на подушки.

Не обращая внимания на мой отказ, дядя прошел в соседнюю комнату. В зеркале напротив я следил за его неторопливыми движениями. Приподняв полы халата, Акоп Терзян присел перед буфетом.

- Вчера Джуля была, - услышал я под звон посуды.

Джуля - дочь моего дяди.

- Как я ни противился, настояла на своем. Вконец умаялась у газовой, плиты, бедная девочка.

"Бедная девочка", которой было уже лет тридцать, работала в райкоме.

- Наготовила, напекла всего. И отменно, надо сказать.Дядя вошел в комнату, леся две тарелки в руках. Поставил их прямо на тахту, снова, хотя был вовсе не сонливого десятка, потер ладонью глаза, чуть помолчал и добавил: - Сверху - шоколад... А начинка ореховая. Ты ведь любишь с орехами?

- Дядя,- не ответив на его вопрос, спросил я,- почему ты развелся?

Акоп Терзян помрачнел.

- История эта, сын мой,- сказал он, помедлив,- сложнее, чем ты можешь предположить.

Сказал и огромной ладонью заслонился от света.

Я подошел к письменному столу, наклонил абажур настольной лампы. Дядя опустил руку. Потом порылся в карманах халата, извлек оттуда пачку "Шипки".

- Ты все еще не куришь? - спросил он.

- Не курю.

- Очень хорошо.. И не начинай. Ничего заманчивого. Просто дурная привычка.

Он засмеялся. Как всегда, от волнения смех его стал каким-то неприятным, резал ухо.

- Дядя, жена твоя сама ушла?

Акоп Терзян приблизился к столику в углу. Склонился над шахматной доской.

- Жена моя...

Кончиками пальцев он приподнял черного коня за гриву и переставил его на другую клеточку.

- Сейчас я открою тебе тайну, очень удивишься. - Он погремел коробкой спичек. И всегда готовые загореться темные головки весело застучали.- Я когда-то в рот не брал папиросы. Ребята на рабфаке все пытались совратить меня, но я был тверд. А женился, и медовый месяц не прошел, как стал уже заядлым курильщиком. Скажешь, почему?..

- Почему? - машинально спросил я.

- Жена приучила.

Он глубоко затянулся и подошел теперь к белым фигурам. Взял ладью, переставил ее на ту горизонтальную, где недавно стоял конь черных.

- Жена курила одну за одной, - продолжал он. - Поневоле и меня втянула. Странно, правда? Почему ты не ешь? Смотри, пожалуюсь Джуле, что и не попробовал ее торта...

- Дядя, а когда она уходила, хоть записку тебе оставила?

- Записку? Какую еще записку?

Дядя раздавил в пепельнице окурок сигареты и одним движением руки смел с доски все шахматные фигурки.

Белая королева скатилась со стола и, проделав круг на полу, замерла у моих ног.

- В те времена были эдакие женщины, - в голосе дяди прозвучала нотка усталости, - обручальные кольца они считали признаком мещанства. Красивые прически - тоже. С утра и до ночи произносили речи. И курили хуже извозчиков. Только разве что не ругались, как мужчины. И им казалось, так они утверждаются в равноправии с мужчинами.

- Дядя, когда она ушла, тебе было очень тяжело?..

- Да нет, - пожал плечами Акоп Терзян. - Я был к этому подготовлен. У нас уже не было другого выхода.

- Наверное, это страшное дело - быть покинутым? - заметил я.

- Поначалу - да. А потом, привыкаешь. Я ведь вот уже четверть века один. Первое время было сложно. Даже постель не убирал. Но понемногу все уладилось.

Акоп Терзян обхватил голову руками. Голос его звучал глухо, словно издали.

- И сейчас ты доволен?

- Чем? - спросил мой дядя.