Шведский детектив

Когда старший инспектор стокгольмской полиции Пер Сидорофсон прибыл на место преступления, на угол Второй Строителенгатан и Некопенгагенвеген, труп еще не остыл, и старший инспектор благодарно подсунул под него свои замерзшие ноги. Его разбудили глухой ночью и в спешке повезли на расследование, и теперь ему было неуютно в одной пижаме и домашних тапках на босу ногу на балтийском ветру. Старый Пер, как тепло называли его коллеги, сразу заподозрил неладное.

– Сдается мне, – обронил он, – что это труп!

– И как это у него всегда получается? – восторженно подумала девушка из отдела подделки отпечатков. – Настоящий профессионал!

Сидорофсон опустился на корточки и стал шарить у трупа в карманах. В карманах не было ничего, кроме нескольких миллионов наличными, набора отверток и сверл, отмычек, фомки, автогена, маски сварщика, пистолета "блюхер", двух авиабилетов в Рио де Жанейро и одного билета на "Риголетто" в Милане. На шее у трупа висела золотая рогатинка.

Медвежатник, – догадался Сидорофсон. Оставалось только узнать, который из банков на Капиталистенгатан был ограблен минувшей ночью.

Однако прошел день и никто не сообщил о взломе сейфа и пропаже миллионов.

А в конце рабочего дня в кабинет старшего инспектора вошел младший помощник с озабоченным лицом.

– Я говорил с ребятами из отдела подбрасывания улик, – сообщил он, – они не понимают, как у нашего трупа поместилось в карманах несколько миллионов и целый скобяной магазин.

Сидорофсон потер рукой подбородок и подошел к окну. И привычный вид на улицу из окна дома на Петергатан 38 не успокоил его. Это дело с каждым часом становилось все загадочнее.

Первым подозреваемым стал Микеле Орсини, медвежатник-артист, любитель оперы из Милана. Каждый год он отправлял жену и тещу в Рио де Жанейро, а сам шел в "Ла Скалу". Однако, Орсини оказался жив-здоров и от одного слова Швеция у него начинался озноб, потому что он не выносил холода. Версия отпала, как медицинский пластырь от мокрой пятки.

Следующим кандидатом был Миша Берлага, лицо без определенного гражданства. Миша ничего не подтверждал и не опровергал, и предоставлял следствию свободу самому делать выводы. Следствие пришло к выводу, что лучше оставить Мишу в покое.

Долго числился в розыске Мики Бруин из Дублина, пока не был обнаружен спящим в одном из баров Бруклина.

Личность трупа, таким образом, осталась неустановленной.

Проверили и пересчитали деньги. Несколько миллионов настоящих шведских крон.

Сидорофсон теперь просто сидел за столом и ждал взбучки от начальства. В дверь постучали. Вошла та самая девушка, которая снимала с трупа отпечатки на углу Некопенгагенвеген. Старый Пер давно подозревал, что она в него тайно влюблена. Но он также твердо знал, что подозрение – это еще не повод к обвинению, поэтому помалкивал.

– Я насчет денег, – сказала девушка и покраснела. – Каждый миллион обвязан ленточкой.

– И что? – рассеянно спросил Сидорофсон.

– На ленточках написано "Братан-Банк", – сказала девушка.

– Это на Братангатан, – подсказал младший помощник.

– Нет там никаких надписей, – возразил Сидорофсон, – я смотрел.