Щупальца веры

— Посмотри, папа! — воскликнул Крис Джемисон, подбегая к отцу и протягивая ему раскрытую ладошку. — Наконечник стрелы!

Кэл Джемисон наклонился и взглянул на предмет, лежащий на ладони его семилетнего сына. Это был самый обычный камушек, обточенный и отполированный водой, неправильной треугольной формы. Тысячи таких камней можно найти в Центральном парке. Но Кэл заметил, что глаза сына блестят от радости, и одобрительно кивнул.

— Мохауки проходили через Нью-Йорк, когда переселялись на север, — сказал Кэл. — И сеники тоже.

— Повезло, правда? — продолжал Крис. — Я нашел его только что. — Крис отправил камушек в бумажный пакет, сохранившийся у него с той поры, когда он почти всегда был в хорошем настроении, и убежал разыскивать новые сокровища в пыли возле дорожки.

«Пусть он верит в это»— подумал Кэл. Вспышки энтузиазма вроде той, которую вызвала эта находка, были в последнее время так редки. Куда чаще мальчик сидел молчаливый, угрюмый, в долгих приступах апатии глядя за окно или уставясь в стену.

Был ли этот переезд в Нью-Йорк ошибкой?

В сотый раз с тех пор, как они перебрались сюда: двенадцать дней назад, Кэл задавал себе этот вопрос, — Хотя сама по себе перемена обстановки вряд ли могла послужить причиной угрюмости мальчика, но, безусловно, привыкнуть к ней ему было нелегко. Крис чувствовал себя лучше, погруженный в беззаботный ритм жизни в Нью-Мексико. В пять лет он научился ездить верхом, причем держался в седле, как прирожденный наездник. Он любил походы на каменистые плоскогорья и в пустыни, окружавшие Таос, где он жадно разыскивал настоящие индейские древности. Там Крис мог бродить, исследовать, там у него была своя, самостоятельная жизнь — не то, что в этом городе, в котором рискованно было хоть на минуту выпустить ребенка из виду.

Кэл посмотрел в направлении асфальтовой дорожки, чтобы убедиться, что его сын в безопасности, у него на. глазах. Мальчик, встав на колени у куста, укладывал в свой пакет еще один камушек. Солнце освещало четкие черты его лица, светло-каштановые волосы, прямо ниспадающие на лоб. В эту минуту он был так, похож на Лори! Очень похож. Видя это сходство, Кэл испытывал почти физическую боль: та же светлая кожа, та же хрупкость и даже худоба и, самое главное, глаза — такие же большие, широко распахнутые зеленые глаза.

Кэл едва удержался, чтобы не окликнуть сына, но Крис был всецело поглощен своим занятием. Что ж, по крайней мере эту часть дня он спланировал правильно.

Утром они пошли в зоопарк. Кэл рассчитывал, что это будет лучший способ провести выходной на свежем воздухе, хорошая возможность показать Крису привлекательную сторону переезда на новое место, дать ему какой-то отдых от неустроенности. Но вид животных плохо подействовал на Криса. Он стал рассеянным и замкнутым, резко отверг все попытки Кэла развеселить его воздушным шариком, поездкой на пони или коробкой печенья.

Перед клеткой с двумя азиатскими буйволами Крис поднял на отца затуманенные невыплаканными слезами глаза и прошептал одно-единственное слово:

— Помнишь?

— Помню что, Орех?

— Ты знаешь, — выдавил Крис, отворачиваясь.

И тут до Кэла наконец дошло то, что ему следовало понять еще раньше: и обезьяны, и буйволы, и все другие экзотические животные напоминали Крису о ней — о том времени, когда каждое лето они все вместе отправлялись в экспедиции в Бирму, или Цейлон, или на Филлипины, и, пока Кэл собирал свои данные, Лори и Крис вдвоем осматривали эти удивительные места.