Шторм из тени

Многие из читателей заметят, что некоторые из ранних глав в этой книге пересказывают, или же заполняют пробелы между событиями, которые произошли в книге «Любой ценой». Пересказанный материал составляет очень малую часть целой книги, да и сделано это не просто так.

Давным-давно, в те минувшие простые деньки, когда я только начал серию о Хонор Харрингтон, я совсем не представлял себе весь масштаб проекта, которым занялся. Я всегда знал историю, которую хотел рассказать и всегда намеревался достичь той части сюжетной линии, в которую входит данная книга. На что я действительно не рассчитывал, так это на степень детализации, на количество персонажей и на общий размер картины, которой я собирался все закончить.

Не часто автор вознаграждается той реакцией, которую вызвали книги о Хонор Харрингтон. Когда это произошло со мной, я был глубоко удовлетворен, и это до сегодняшнего дня остается истиной. Я также думаю, что, когда читатели достаточно любезны, чтобы поддерживать серию так настойчиво, как поддерживаются эти книги, устанавливаются не только особые отношения автора с читателями, но также и особая ответственность автора перед ними. В то же самое время, когда серия растягивается на такое большое количество романов (тринадцать, включая «Тень Саганами» и «Венец Рабов») и антологий, автор иногда чувствует нажим рассматривать развитие сюжетной линии в направлениях, которые, вероятно, одобрят не все его читатели. Есть тонкий баланс между развитием сюжета так, как вы знаете вы должны его развивать, и беспокойством о том, как вы несете эту особую ответственность перед вашими читателями. И, честно говоря, книги о Хонор достигли этой точки примерно два романа назад.

Некоторые из моих читателей, с которыми мы общались на брифингах, знают, что предполагалось, что Хонор будет убита в «Любой Ценой» в моей версии того, что Наставник Аризии имел обыкновение именовать как его «видение всего космического». Я всегда знал, что убийство Хонор будет очень рисковым ходом, и что множество читателей будут злы на меня, но во время, когда я планировал жизненный срок Хонор – даже еще до того, как начал писать «Космическая станция Василиск» – я и не представлял всю степень свирепой преданности читательского сообщества, которую она будет вызывать. К тому же, я сам очень ее полюбил. Тем не менее я оставался стойким (моя жена Шарон скажет вам, что я иногда могу быть очень упрямым) в намерении осуществить мой первоначальный план. Тот факт, что я всегда рассматривал жизнь Горацио Нельсона, как основу жизни Хонор, только укрепляло мое намерение, и предполагалось что, Битва за Мантикору будет эквивалентом Трафальгарской Битвы. Предполагалось, что Хонор, как и Нельсон, падет в момент победы в эпической битве, которая спасет Звездное Королевство Мантикору и утвердит ее в качестве величайшей героини КФМ.

В то же время я всегда намеревался продолжить писать книги о «Хонорверсе». Предполагалось, что великое противостояние поздних книг возникнет спустя примерно двадцать пять или тридцать лет после смерти Хонор и главными персонажами будут ее дети, Рауль и Катерина. С сожалению – или к счастью, в зависимости от вашей точки зрения, – Эрик Флинт разрушил мое оригинальное расписание, когда представил персонаж Виктора Каша и просил меня о враге, с которым мантикорские и хевенитские секретные агенты могли бы сражаться как союзники, несмотря на то, что их звездные нации находятся в состоянии войны. Я предложил «Рабсилу», которая очень подходила для истории Эрика. Но, особенно, когда, я ввел персонажей Эрика в основную сюжетную линию и когда Эрик и я решили написать «Венец Рабов», это подтащило всю историческую линию на два или три десятилетия. Что также означало, что у меня нет времени, чтоб убить Хонор и дать ее детям вырасти, перед противостоянием «Рабсилы» и Мантикоры.

Конечно же, мое сердце не было разбито, когда я осознал, что у меня нет больше выбора, кроме как предоставить Хонор отсрочку. И, конечно же, я не думал, что ее фанаты будут искать меня с вилами и факелами, но чем ближе я подходил к ее фактическому убийству, тем все меньше и меньше мне нравилась сама эта мысль.