Щит

Унизанные перстнями и от этого кажущиеся толстыми пальцы скользнули вниз по бедру подавальщицы, на мгновение замерли на колене и устремились вниз, к стопе. Вернее, к видавшему виды постолу[1], явно не один год впитывающему в себя все то, что когда-либо разливалось на пол «Хромого мерина».

Растан, до этого лениво потягивавший медовуху и поглядывавший на соседей по залу, мысленно поморщился: будь он на месте белого[2], пощупал бы ее грудь. Или, на худой конец, задницу. Благо объемы и того и другого заслуживали уважения.

Роза[3], почувствовав столь непривычное прикосновение, тоже напряглась: перестав хихикать, она встревоженно уставилась на клиента, пытаясь понять, каких еще странностей можно от него ждать.

Дворянин не обратил на ее реакцию никакого внимания — дотянувшись до края подола, он неторопливо вздернул его вверх, обнажил молочно-белую голень и провел по ней тыльной стороной ладони. Снизу вверх. От щиколотки к колену. А потом презрительно выпятил нижнюю губу и стряхнул девку со своего бедра:

— Фу-у-у… Волосата, как не знаю кто! Хозяи-и-ин!!!

— Да, ваш-мл-сть? — донеслось из-за стойки.

— Подь сюда, живо!!!

— Уже бегу, ваш-мл-сть!!! — радостно вскричал Осип по прозвищу Пуп, вылетел в зал, поскользнулся и, взмахнув коротенькими и заплывшими жиром ручонками, рухнул на заплеванный пол.

Гримаса вселенской скуки, не покидавшая лица белого весь этот бесконечно долгий вечер, мгновенно куда-то испарилась: он откинулся на стену и оглушительно захохотал:

— Уа-ха-ха!!! Обух, ты видел, он взмахивал руками, как подраненная утка!!!

Обух — один из двух телохранителей дворянина, сидящий ошую[4] от него, — утвердительно кивнул:

— Да, ваша милость, видел! Только, на мой взгляд, таких жирных уток не бывает…

— Ты прав, Пуп больше похож на раскормленного кабана. Но кабаны-то не летают… Жаль, что его нель… — начал было белый и прервался на полуслове. Потом задумчиво посмотрел в сторону входной двери и… вцепился в запястье все еще стоящей рядом с ним розы: — Слышь, как там тебя?

— Ивица, ваша милость! — угодливо поклонилась девка. И, выпрямившись, на всякий случай томно прогнулась в пояснице.

Дворянин прогиба не заметил:

— Значит, так, Ивица! Дуй на кухню, возьми там нутряного жира, сала или масла и быстренько намажь им во-о-он те ступеньки. А потом хорошенечко натри пол перед дверью…

Роза непонимающе захлопала ресницами:

— Зачем, ва…

— Живо!!!

Девку как ветром сдуло — за какие-то пять ударов сердца она успела пробежать между столами, перескочить через тело хозяина, пытающегося прийти в себя, и исчезнуть за дверью в подсобные помещения…

Вседержитель смотрел[5] на кого угодно, только не на Шершня: первым человеком, пересчитавшим затылком натертые жиром ступеньки, оказался не кто-нибудь, а Коттер Слива, брат во Свете, появления которого он, Растан, ждал уже вторые сутки!

— Уа-ха-ха!!! А этот летел, как ворон, получивший стрелу в зад!!! — хлопнув ладонями по бедрам, расхохотался дворянин. — Вишь, аж перья разлетелись…

Увидев эти самые «перья» — пару метательных ножей, вывалившихся из рукавов плаща жертвы своего сюзерена, — телохранители вскочили на ноги, выхватили из ножен мечи и заревели:

— Ты! Замри! Голову — в пол!! Руки — в стороны!!!

Слава Вседержителю, Слива не запаниковал — без всякой суеты выполнил все три приказа, а когда один из спутников белого начал его охлопывать, без тени возмущения подсказал:

— Кожа[6] — на шее… И поаккуратнее со шнурком — задушишь…

Отодвинув в сторону капюшон плаща, свесившийся на плечо, телохранитель выпростал из-под него искомое, перевернул и смачно сплюнул на пол:

— Щит[7], ваша милость! Из Рагнара[8]. Кожа настоящая…

«Настоящая… — мысленно подтвердил Шершень, как бы невзначай передвинув руку поближе к мечу и приготовившись к бою. — Жаль только, приметы не совпадают…»

— Гость, значит? — Белый подумал, усмехнулся, полез в кошель — и рядом с братом Коттером, все еще прижимающим голову к полу, упал целый желток[9]. — Ладно, гость, не обижайся! Выпей вон лучше за мое здоровье…

Слива повернул голову на звук и «алчно» блеснул глазами:

— О-о-о! Спасибо, ваша милость! Выпью! Прям ща! Вот только в себя приду.

В это время снова заскрипела дверь, и белый, прикипев к ней взглядом, тут же забыл про его существование.

«Слава Вседержителю…» — мысленно выдохнул Растан, вернул руку на столешницу и вцепился слегка подрагивающими пальцами в кружку с медовухой.

— Уа-ха-ха!!! Этот, первый — прям селезень, а второй — глухарь!!!

При желании брата Коттера можно было смело устраивать к жонглерам — он настолько естественно отыгрывал роль щита, дорвавшегося до возможности выпить за чужой счет, что в какой-то миг Растан даже засомневался, помнит ли Слива о цели своего появления в «Хромом мерине».

Оказалось, что да — добравшись до свободного стола и заказав себе кувшин со скарским[10], луковой похлебки и гречневой каши, он, наконец, подергал себя за правый ус.