Шрам (СИ)

Annotation

Цивилизацию предков погубила эпоха генетических войн, в ходе которой армиями легионеров – чудовищ, выращенных в лабораториях для сражений - управляли телепаты заклинатели. Две сотни лет назад, один из заклинателей поднял восстание, которое сожгло старый мир дотла. Нынешний мир жесток и опасен. Легионеры, расплодившись по Земле, продолжают вести свою охоту на людей. Человечество скрывается за прочными стенами огромных городов, под энергетическими куполами, и лишь немногие решаются выходить в открытый мир, бросая вызов чудовищам. Этих смельчаков называют охотниками.

Ник Волхарин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Ник Волхарин

Шрам

Глава 1

Этот город мертв. Мертв уже много десятилетий. Дома, в которых некогда жили люди, занимаясь своими будничными, повседневными делами, теперь пусты. Окна, в которых когда-то горел свет, ныне напоминают пустые глазницы черепа, за которыми лишь мрак, непроглядный и пугающий. Этот город, на улицах которого прежде кипела жизнь, днем бурная, шумная, ночью сияющая тысячами огней, опасная и манящая, теперь в любое время суток остается молчалив, подобно склепу. Город мертв, ибо лишился главного, основного составляющего жизни — он лишился своей души. Душа города – люди населяющие его, такие разные и похожие друг на друга, поколениями возводившие, ломающие и перестраивающие эти стены, ныне покинули их, и вечный сон накрыл эти улицы, площади, дома и переулки. Теперь этот город одиноко стоит, разрушаемый ветрами и грозами – силами природы, стремящейся смести его со своего лика, уничтожить как болезненную опухоль. И когда-нибудь природа возьмет свое. Когда-нибудь, но пока еще город стоит, как напоминание потомкам мира сего о силе их предков, как монолит прошлого.

Лишь ступив в черту этой обители печальных воспоминаний, я ощутил как давят серые стены. Город навис надо мнойна фоне тяжелых, свинцовых туч, застлавших небо до самого горизонта и предвещающих скорую грозу. Его молчаливое величие заставляет мое сердце содрогаться. Словно, войдя вэтот город, я прикоснулся к некой тайне, настолько ужасной, что одна лишь попытка осознания ее способна свести с ума. Но, в отличие от большинства моих современников, мертвый город не пугает меня. Совсем наоборот, его мрачный облик восхищает меня, будоражит фантазию. Здесь я понимаю на сколько великими были наши предки и, не смотря на их сокрушительное падение, на их наивные амбиции и роковые ошибки, я приклоняюсь перед ними. Не перед тем, что они совершили, но перед тем к чему они стремились. Ими руководила жажда познаний, они задавали миллионы вопросов и пытались ответить на каждый из них. Не то, что сейчас. Человеческий род измельчал с тех дней, что мы зовем теперь днями крушения. И сейчас уже никто не стремится к познанию, лишь к выживанию, ради которого мы спрятались за массивными стенами совершенно иных городов, максимально не похожих на этот. В одном из таких городов я родился и вырос, и на протяжении двадцати с лишним лет своей жизни ни чем не выделялся среди всех прочих его жителей. Все изменилось очень быстро, почти мгновенно. Внутри меня проснулся иной человек, которому стало тесно в стенах родной обители. И конечно, у этого пробуждения была своя причина. Но обо всем по порядку.

Мой город называется «Филин», в честь разновидности ночных птиц, чей облик с детства знаком каждому его жителю. Эта желтоглазая птица, облаченная в черное с серыми прожилками оперение, красуется на гербе города, где ее изображают с расправленными крыльями и обнаженными когтями, в момент, когда она пикирует на добычу. Почему город назвали именно в честь нее доподлинно неизвестно, но одно из предположений гласит, что отцы основатели провели аналогию беспросветной ночи, в которой живут и охотятся филины, с разрухой и хаосом царящими за пределами города, которые наступили после заката и падения цивилизации предков. В пользу этой теории работает цитата одного из первых правителей города, который как-то сказал: «Филины просыпаются после заката. Ночной мрак им не чужд, они считают его домом. Так же как и нам не чужд этот опасный мир. Для нас и всего человечества теперь он тоже является домом». Слова красивые, но к нынешнему моменту уже утрачивающие свою актуальность.