Шпионские тайны одной лаборатории

Виктор Петрович тяжело поднялся на второй этаж по привычной лестнице с белыми ступенями. Он очень устал за полгода от постоянного недомогания, но пять дней в неделю без опозданий ходил в «Наностандарт-биочип». Дождливый, но свежий понедельник встретил главного разработчика предприятия безжалостным будильником и сквозняком из окна, которое Виктор Петрович в задумчивости забыл закрыть вечером. Уже несколько месяцев его мучили повышенная температура и боль в плече, а этим утром внезапно разболелась нога, да так, что он с трудом встал с постели. Виктору Петровичу было только пятьдесят два, но последние полгода он чувствовал себя совсем стариком, и винить в этом мог исключительно самого себя.

Распахнув дверь лаборатории разработки микромашин, он увидел, что Сергей Сергеевич – его неизменный коллега, собеседник и оппонент во многих научных спорах – уже на рабочем месте. Виктор Петрович поздоровался и, не снимая пальто, усеянного сверкающими крупинками дождя, опустился на свой стул. Он устремил взгляд вперёд, на зиявшее пустотой порядка и отсутствия рабочее место. Лаборатория была рассчитана на троих человек: два офисных стола располагались по левой стороне – для разработчиков, а один по правой – для старшего технолога. Сейчас именно это место пустовало.

– И зачем только Наташа уволилась… – пробормотал Виктор Петрович. – Сегодня снова самому на производство идти.

– Она уволилась, потому что ты изменил ей со сборщицей, причём прямо в чистом помещении, Витя. В её лаборатории, – поднял брови Сергей Сергеевич, словно удивляясь, что коллега сам не понимает этого.

– Поэтому она со мной развелась, Серёга, – устало поправил его Виктор Петрович. – А уволилась она из желания досадить мне.

Браку Виктора Петровича в этом году должно было исполниться двадцать лет, равно как и его совместной работе со старшим технологом Натальей Ивановной. Познакомившись в «Наностандарт-биочипе», они не только стали парой в жизни, но и работали над одними проектами: он разрабатывал, она реализовывала. Теперь же Виктору Петровичу самому приходилось следить за производством, пока в «Наностандарт-биочип» не возьмут нового старшего технолога. И он не справлялся с возросшей нагрузкой.

Может, из-за стремительно ухудшавшегося самочувствия, а может, потому что Наташа знала о производстве всё и всегда успевала следить за малейшими деталями и нюансами. Вспомнив об этом, Виктор Петрович машинально бросил взгляд на Наташин планировщик, перешедший после её увольнения ему. Жена всё время носила устройство с собой в кармане белого халата, и оно напоминало о рабочих задачах. Наташа постоянно была занята одновременно в нескольких проектах, но никогда не забывала снять изделия с испытаний или вынуть их из травильного раствора. У неё в подчинении был целый технологический сектор, но первые опытные партии, и уж тем более единичные образцы, женщина всегда делала сама.

Теперь, взглянув на планировщик, Виктор Петрович заметил, что тот разрядился. Наверное, звонил всю ночь. В ужасе главный разработчик вскочил и побежал вниз так быстро, как только позволяло его самочувствие.

Там, в лаборатории, были оставлены в воде электроактивные полимеры, и необходимый срок выдержки давно прошёл.

Сильно запыхавшись, Виктор Петрович вбежал в раздевалку чистой зоны. Торопясь, не сразу попал ключом в замочную скважину своего шкафчика, где хранились одежда и обувь для чистых помещений. Комбинезон он давно заменил на антистатический халат и брюки из той же ткани, что ускоряло процесс переодевания. Но даже после этого приходилось тратить очень много времени, чтобы кнопками пристегнуть бахилы к брюкам и нацепить на голову шапочку. Для него специально заказали регулируемый размер, но главный разработчик всё равно затруднялся с первого раза её надеть. Не успев даже отдышаться, пока переодевался, Виктор Петрович вошел в обдувочный шлюз. Провести некоторое время здесь было обязательным условием даже для разработчика, хотя во многом другом им давали послабления: чистота производственных помещений строго поддерживалась, и за малейшее нарушение правил директор Андрей Павлович мог даже лишить премии.