Шоу должно продолжаться, Акиро-сан!

— Камера! Микрофоны! Начали!

Музыкальная переливчатая трель смешивается с мягкими басами мажорной гаммы. На экране возникает заставка — город Токио с высоты птичьего полета, утренний туман окутывает высокие здания. В небе появляются несколько синих полосок, которые облетают здания и сворачиваются в тугую спираль, образуя цифру «9».

— Доброе утро! Солнце уже взошло, птицы заливаются песнями, а мы, команда программы «Улыбнись, Токио!» на девятом канале, готовы зарядить вас позитивом на весь день! В эфире самое бодрое утреннее шоу, где мы поговорим обо всем, что вас интересует: от последних новостей до рецептов вкуснейшего завтрака. Так что настраивайтесь на нашу волну и давайте вместе сделаем это утро незабываемым! — миловидная девушка улыбается. — С вами неизменные ведущие — строгий и рассудительный Датэ Кичиро!

— И несравненная и очаровательная Миками Коу, — поддерживает ее мужчина. Он уже в возрасте, но выглядит подтянуто и даже седая голова только добавляет ему шарма.

Вновь мелодия и заставка — синие полоски разлетаются в разные стороны, камера обращает свой взор на утренний Токио — идущих на работу людей, едущие машины и автобусы. Камера летит через улицу, немного замирает у старика, продающего газеты, который машет ей в ответ.

— Пошла заставка! Пятнадцать секунд до эфира!

— Что-то я себя неважно чувствую, — произносит мужчина, которого представили как Датэ Кичиро. — В груди болит.

— Это от нервов, Датэ-сан, — отвечает девушка. — Вам нужно зайти в магазинчик, про который я вам говорила — купить лечебных трав.

— Здоровье уже не то! — вздыхает тот. — Устал я.

— Вы зря жалуетесь на свое здоровье. Еще с другими молодыми потягаться сможете!

— Скажешь тоже!

— Не верите? Да вы на нашего техника посмотрите. Вон он.

Мужчина приглядывается. Под софитами и в самом деле стоит молодой парень в спецодежде.

— Вон, едва на ногах держится, белый весь лицом, руки трясутся. А он младше вас в два раза, между прочим!

— Пять секунд до эфира!

— Так что не переживайте! Все будет нормально.

— Хотелось бы верить, — вздыхает Датэ. — Только подсказывает мне чутье, что что-то случится. Что-то нехорошее.

— Четыре секунды! Три! Два! Один!

Синие полоски на экране вновь образуя цифру «9», музыка стихает, появляется картинка — студия утреннего телешоу. Двое — молодая красивая девушка и статный мужчина в сером пиджаке, — сидят на креслах. И едва они поворачиваются в сторону камеры, чтобы начать передачу, как свет вдруг дергается, слышится звон бьющегося стекла и грохот — будто уронили мешок с землей.

Повисает пауза. Глаза девушки удивленно округляются, она смотрит уже не в камеру, а куда-то ниже.

Датэ тоже глядит в ту сторону. А потом совсем тихо произносит:

— Кажется, у нас техник умер.

Саранский ТЮЗ, холодная гримерка с половыми ведрами и воняющими серыми тряпками, и роль таракана в постановке «Муха-цокотуха»… Как я вообще докатился до такого?

Именно об этом я сейчас размышлял, сидя перед зеркалом. Из отражения на меня смотрело нечто пугающее. Исхудалое лицо, вымазанное коричневым гримом, прилепленные пластиковые усы до самого подбородка, накладной нос-пятачок…

Почему у таракана свиной нос⁈ Кажется, ответа на этот вопрос не знает никто, даже сам режиссер. Видимо просто так страшнее. Все-таки тараканище. Впрочем, тараканище в постановке не такой уж и страшный, напротив — трусливый. «Тараканы под диваны, а козявочки под лавочки». Еще и изрядный любитель выпить: «тараканы прибегали, все стаканы выпивали».

Такая вот она, беспощадная современная режиссура, способная совместить и исковеркать даже легендарные произведения классиков, а потом заставить несчастных актёров играть в этих химеричных постановках.

Но мне еще считай, повезло с моей ролью. Вот Виктории Борисовне, между прочим, заслуженной артистке, досталась роль той самой козявочки. Она весь спектакль бегает по сцене в каком-то тряпье и лохмотьях и тоненьким, согласно сценарию, голосочком пищит: «я козявочка, вот моя справочка».

Какая к черту справочка? Об этом лучше спросить сценариста, который, кстати, и режиссер этого спектакля в одном лице. Это он сценарий написал. И видимо был в изрядном подпитии, потому что много чего туда попало дикого и непонятного, типа «Таракан не танцует канкан». Режиссер раньше ставил авангардную пьесу «Приключения Писека и Вареника», за что был нещадно бит критиками и изгнан в ТЮЗ.

— Звонок! — крикнул помощник режиссера. — Сережа, скоро твой выход.

Пора.

Я сделал глубокий вдох.

В конечном итоге актер не должен жаловаться на лишения. У меня есть сцена, пусть и не первого театра, но я могу выступать. И как бы не было сейчас тяжело и… унизительно. Эх, все образуется. Когда-нибудь и на моей улице будет праздник, а обо мне узнает весь мир.