Шотландские замки. От Эдинбурга до Инвернесса

Сегодня уже мало кто читает сэра Вальтера Скотта, хотя еще сравнительно недавно в бардовской песне от имени пирата предлагалось пустить все на свете книги, кроме его романов, «на производство якорей». Однако я принадлежу к тому поколению, которое росло на «Айвенго» и «Квентине Дорварде»; более того, меня всегда тянуло за «рамки предписанного», и я прочел также и «Эдинбургскую темницу», и «Пуритан», и «Легенду о Монтрозе» — словом, все, до чего смог добраться, — и так, благодаря Скотту, открыл для себя Шотландию. Конечно, это было чисто умозрительное представление, Шотландия воображаемая, вымышленная, подобная Лондону «по Конан Дойлу» или Парижу «по Дюма»; но образ запечатлелся — и, как выяснилось впоследствии, оказался весьма близок к действительности.

Вальтер Скотт открыл Шотландию для мира, и — поразительный факт! — с его времен в стране мало что изменилось. Конечно, добавились многочисленные приметы наших дней, прежде всего технического свойства, вместо проселочных дорог проложили асфальтированные трассы, конные повозки уступили место автомобилям, даже на Куллоденском поле, где окончательно обратились в прах мечты якобитов, сотовый телефон ловит сигнал сети… А в остальном все осталось как прежде: высится на скале ничуть не изменившийся Эдинбург, немым укором ревнителям протестантизма стоят развалины аббатства Сент-Эндрюс, сторожит истоки реки Форт замок Стерлинг, плодоносит «Пояс», как называют местные жители территорию между Эдинбургом и горными районами, и, разумеется, привлекает и подчиняет своей неоспоримой магии знаменитый Хайленд — Северо-Шотландское нагорье.

Без сомнения, любое впечатление, составленное «по книжкам», всяко окажется бледнее реальности, но нужно отдать должное сэру Вальтеру: его описания Шотландии способны подготовить к встрече со страной куда лучше, чем, допустим, описания Александра Дюма — к встрече с Парижем (конечно, это не вина классика исторического романа: он никак не предполагал, что старый Париж будет фактически уничтожен бароном Османом). И если в крупных городах черты современности проступают явственно, то за городской чертой Эдинбурга, Глазго, Абердина все выглядит едва ли не точно так же, как выглядело, когда по этим местам проезжал Волшебник Севера, как прозвали Скотта соотечественники.

Приверженность старине и традициям и местный патриотизм — характерные особенности шотландской жизни по сей день. Пусть килты, боннеты и отороченные мехом кошели превратились в приманку для туристов, пусть в Эдинбургском замке выстроили трибуну, перед которой проходит парад военных оркестров, пусть на берегах озера Лох-Несс сформировалась полноценная развлекательная индустрия, а Хайленд пустует — шотландцы по-прежнему верны себе и своему прошлому.

Пожалуй, одно из самых ярких впечатлений об Эдинбурге — паб на Королевской миле, при входе в который выгравированы на доске памятные слова Роберта Бернса:

В этих простых словах — суть шотландского отношения к миру, отношения, которое не меняется на протяжении столетий.

Приятных прогулок по Шотландии!

Кирилл Королев

Достаточно взглянуть на внушительный каталог букинистических изданий со звучным названием «Шотландская библиотека», и сразу становится ясно: только полный глупец может надеяться сказать что-то новое о Шотландии — вдобавок к тому, что уже сказано именитыми предшественниками. Тем не менее, обдумывая данную книгу, я обнаружил весьма курьезный факт: оказывается, подобных произведений — такого же характера и объема, как мой предполагаемый опус — не появлялось с XVIII столетия (или, если уж быть точным, то с начала XIX века).

По самым приблизительным оценкам, в «Шотландской библиотеке» содержатся тысячи работ по топографии этой страны, сотни исследований отдельных ее областей, а также поистине бесчисленное количество произведений, посвященных шотландским пейзажам, фольклору, обычаям и тому подобному. Но напрасно будете вы перерывать пыльные тома в поисках живых и заинтересованных заметок путешественника по Шотландии.

Если Англия по ряду очевидных причин была подробно исследована и описана еще со времен «Записок императора Антонина» и вплоть до Коббета, то с ее северной соседкой ситуация складывалась совсем иначе.