Школьные методы

Пронзительно скрипнула старая дверь. Либо хозяевам всё равно, либо ею давно не пользовались. Яркий свет луны ворвался в тёмное помещение и потерялся где-то в глубине. В приоткрытую створку по очереди проскользнули двое, третий нерешительно оглядывался назад — ему не нравилась вся эта затея, но отступать было уже поздно. Этой ночью синоптики обещали сильную грозу, но кроме неплотных туч, в просвете которых светила Луна, ничто не говорила о том, что они могут быть правы.

- Да не трусь ты. Знаешь, сколько раз это уже делали? Всегда получалось!

Засомневавшаяся фигура ещё раз бросила взгляд на казавшийся неестественно плоским пейзаж и протиснулась в приоткрытую дверь вслед за своими напарниками. Внутри стало страшнее, чем снаружи. Это был не тот страх, который возникает при виде несущегося на тебя на полной скорости автомобиля. И не тот, который не даёт пошевелиться, стоя на краю обрыва. Этот страх был больше похож на ночной кошмар в первые секунды после пробуждения — что-то близкое, смутно знакомое, но крепко забытое. Что-то, что заставляет весь организм мелко дрожать. И это смутное ощущение опасности вместе с азартом преступника, идущего на дело, и составляло основу странного чувства. То, что они делали, было нехорошо. То, что собирались сделать, было ещё и неправильным. Он смутно чувствовал это и в глубине души протестовал, но послушно следовал за товарищами.

Старая, заброшенная церквушка изнутри была меньше, чем казалась снаружи. Лунный свет протискивался через мозаичное стекло, подкрашивая интерьер странными, сюрреалестичными цветами. Серебряная дорожка чистой луны из двери прорвалась всего на несколько шагов, оставляя внутреннее убранство этим цветам. Три луча фонарика выхватывали из темноты то забытую икону, то кусок фрески, то кучу каких-то обрывков на полу. И тишина. Не слышно ни сверчков, ни жужжания комаров, даже ветер стих и только шаги гулко раздавались в этой тишине.

Он подошёл к двум другим, вошедшим перед ним. Видно было, что им тоже страшно и неуютно. Осознание, что он не одинок в своих чувствах, придавало смелости. Первый вытащил толстую свечу и поставил её на пол перед алтарём. Второй достал залистанную книгу и уверенным движением открыл её примерно посередине. Подсветив себе фонариком, он перелистнул пару страниц, пока не нашёл нужное место, после чего положил раскрытую книгу рядом со свечой. Они выключили свои фонарики, оставшись в темноте. Снаружи поднялся небольшой ветер и облака закрыли, наконец, луну.

- Спички у тебя?

- Да, на. Зажигай.

Спичка чиркнула о коробок, с треском зажглась, но сразу погасла. Вторая начала гореть, но потухла, как только её поднесли к свече. Третьей дали сначала разгореться и только потом позволили огоньку перейти с неё на закопченный фитиль. Свеча вспыхнула ровным, бездымным пламенем, освещая небольшой участок вокруг себя. Свет выхватывал из темноты бледные лица мальчиков лет пятнадцати.

Все трое склонились над книгой, крупные буквы которой можно было различить в этом неярком свете, и вполголоса начали её читать. Стройного чтения не выходило — то один произносил слова чуть раньше других, то другой запаздывал. Фразы, написанные на латыни, не всегда удавалось прочесть без запинок. Первая страница почти закончилась, свеча быстро сгорала, заставляя торопиться. Ветер снаружи набрал силу и яростно завывал где-то под крышей. Разобрали ещё одну строку. В окнах мелькнул свет молнии, через несколько секунд догнанный раскатом грома. Огонь свечи затрепетал, словно на сквозняке, но быстро выровнялся, будто испугавшись своего мимолётного порыва. Троица прочла ещё пару фраз. Последнее слово не успело затихнуть, как со стороны, противоположной выходу, где не должно было быть никого и ничего, кроме голой стены, раздался глубокий баритон:

- Добрый день, молодые люди.

Этот голос одним махом переполнил чашу страха — все трое в ужасе вскочили на ноги и бросились с криками к выходу. Свеча упала, заливая горячим воском брошенную книгу. Фитиль попытался гореть дальше, но захлебнулся в восковой луже. Хлопнула старая дверь — в охватившей панике никто не утруждал себя её придержать. На улице царил ветер. Он раскачивал деревья, поднимал в воздух мусор и сгонял тучи в плотную корку, не пропускающую ни одного лучика. Мальчишки забыли про свои фонарики и наощупь продирались сквозь заросли к оставленным в кустах велосипедам. Один упал, запнувшись о высокую траву. Он попробовал встать, но нога подвернулась, и он упал снова. Молния выхватила из темноты покинутую в спешке церквушку и высокую размытую фигуру в тёмном балахоне, идущую вслед за беглецами.

- Эй! Вернитесь! Не бросайте меня! — отчаянно кричал упавший своим товарищам. Но они отреагировали совсем не так, как он ожидал. Двое убежавших вперед только ускорили бегство и похватали велосипеды. Ещё один участник поздней вылазки, ожидавший снаружи, сначала присоединился к ним, но остановился, нерешительно повернулся к отставшему, даже почти сделал шаг к нему.