Школа выживания

Пролог.

Луна, как стыдливая девица, выглянула из-за скрывающей её облачной шторы, и с интересом наблюдала через образовавшуюся брешь за одиноко едущим по ночной дороге джипом. Увлечённое этим "зрелищем‟, её округлое личико, демонстрировало сильное удивление, и как будто вопрошало: "И чего это не спится этим людишкам? Глупцы. Куда они, все, так торопятся?‟ Так и не дождавшись ответа на свой не озвученный вопрос, она, царица полуночного небосвода, ещё несколько минут посмотрела на нарушителя её ночного покоя. Но, так и не поняв причину странного, одиночного заезда, а может быть, насытившись этим не сильно увлекательным сюжетом, ночное светило, снова скрылось из виду. Решительно скрывшись за услужливо подплывшим облачком.

А машина, негромко урча двигателем, продолжила нестись по дороге, упорно наматывая километры на протекторы своих быстрых колёс. Фары внедорожника по-прежнему резали темноту, выхватывая из её пелены асфальтовое покрытие с мелькающей на нём разметкой. Несмотря на закрытые окна авто, из салона доносилась ритмичная музыка, благодаря которой, монотонное мелькание белых полос, всё ещё не усыпило самоуверенного водителя.

Однако, в Ниве (внедорожник оказался тюнингованной моделью ВАЗ 2121), сидел не один человек, а двое. На месте водителя расположился молодой, не сильно худой, но при этом, и не полный мужчина, на вид ему было не более двадцати - двадцати пяти лет, и он, с показной небрежностью вёл машину. Шофёр весьма небрежно держался за небольшую баранку, больше всего подходящую гоночному автомобилю, временами криво усмехался, и игриво, взглядом голодного лиса, посматривал на сидящую рядом с ним блондинку. Надо признать, его пассажирка не являлась природной красавицей, не обладала модельной внешностью, за которой охотились многие мужики, но её молодость и умело нанесённая, не слишком броская косметика, делали подругу шофёра весьма привлекательной особой. К этому стоит добавить одну немаловажную деталь, одежда девушки, весьма выгодно подчёркивала её точёную, спортивную фигуру - наличием коей, та небезосновательно гордилась. И всё это, вместе, говорило о том, что этот человечек, прилагал немало усилий для поддержания своей привлекательности и знает себе цену. Вот только сейчас, Оленька, а именно такое имя носила пассажирка, о чём-то задумавшись, смотрела вперёд, и по давно укоренившейся привычке, временами, еле различимо улыбалась.

Девица знала, что именно такая сдержанная, искренняя, и немного загадочная улыбка помогает расположить к себе собеседника, да и в делах сердечных она является неотразимым козырем. Поэтому, девушка приучила себя в нужный момент одевать на себя эту маску. Вот и сейчас на уровне подсознания чувствуя на себе короткие, но при этом заигрывающие взгляды Григория, Оля машинально использовала своё безотказное, амурное оружие. И всё это получалось настолько естественно и непринуждённо, что никто не мог даже заподозрить, насколько далёкие от радужных мечтаний были её думы. И только в моменты сильных вспышек гнева, дабы скрыть нежелательные для данной ситуации эмоции, Ольга отворачивалась, и какое-то время смотрела в непроглядную тьму окна.

"Эта мегера, эта самодурка, надменная с...чка! - давясь подкатывающим к горлу комком обиды, думала девица про свою работодательницу. - Как всегда в своём репертуаре - тупит. Она не могла не испортить мне настроение. Всё ей мало, и боится, что мы не отработаем её мелких подачек, незаслуженно называемых зарплатой. Стерва! Стерва! Стерва! ... И надо же, бл..., ведь знает, что у меня очень важная, жизненно необходимая поездка, и я, об этом, её заранее предупредила. Всё равно позвонила среди ночи: когда я с Гришей уже два часа как покинула город, и потребовала, чтоб я с утра припёрлась на работу и срочно обморочно приступила к решению её неотложных проблем. Кстати созданных тощей как сама смерть, старой девой - Галкой, дальней родственницей хозяйки, которую она почему-то не может уволить - не взирая на её частые косяки. И получив вежливый, с огромной кучей извинений и объяснений причины отказ, Надежда Борисовна прокричала, что такого хамства она не потерпит, и, продолжив излияния своего "словесного поноса‟, дала отбой связи.‟