Шизофрения

Огромные волны гуляли по морю, обрушиваясь на палубу ветхого корабля, роняя людей на доски, швыряя их как щепки. Ветер ревел как раненый зверь, раздувая дырявые паруса, срывая с людей остатки давно уже истлевшей одежды. Под его порывами гнулись мачты и спины людей, оборванные ванты хлестали матросов по лицам и телам, оставляя кровавые полосы. С треском лопались крепления груза, и коробки вместе с бочками летели во владения морского дьявола, накрываемые новым валом как его ладонью.

Но как ни странно никто не бегал, не суетился. Не было слышно криков проклятий или жалобных молитв. Взоры людей не были наполнены ужасом, в них читалось только отчаяние и принятие своей участи. Сквозь дыры в одежде были видны тела, покрытые рубцами и гниющими ранами, в которых копошились черви. Солёная вода после очередной волны сочилась из дыр во рту. У штурвала никого не было – корабль нёс свою команду навстречу судьбе, без какого-либо контроля.

С грохотом, перекрывшим раскаты грома, из каюты пьяной походкой вышел капитан. Его глаза сверкали безумием ярче, чем молнии, разрезающие небо. Он уставился на то, как Его груз покидает корабль и разразился бранью, порочащей и Бога, и Дьявола, после чего стал пинками поднимать людей, распластавшихся по палубе. « Крысы сухопутные! Ублюдки недоношенные! Какого черта Мое имущество уходит за борт?! Это же – лучший виски, который мы нашли за последние 20 лет!!! А ну вставайте, сучьи дети, и бегом спускайте все в трюм!!» Команда лениво зашевелилась, расползаясь по сторонам от спятившего шкипера, собирая бочки и стаскивая их к люку, ведущему в трюм. Не было ни спешки, ни расторопности. Вот они выстроились в цепочку и уже заканчивают работу, но словно насмехаясь, огромная волна раскидывает всех по палубе.

Один из матросов ударился о грот-мачту и откатился к дыре в фальшборте, рядом с ним покатилась пустая бочка. Ухватившись за неё, парень перевалился за борт, и пучина поглотила его, накрыв очередным валом, вместе с кораблём.

Осенний бриз ласкал паруса бригантины, плывущей через Атлантический океан на восток. Команда корабля была в приподнятом настроении – в последнем порту была закуплена дорогая древесина и несколько баррелей спирта. Легкий туман простирался до самого горизонта, именно из-за него никто и не увидел человека, держащегося за бочку, пока она не начала биться о борт корабля.

Вытащив из воды мужчину, команда столпилась вокруг него, растирая, давая советы, протягивая тёплую одежду. Несчастный пытался что-то говорить, но был слишком слаб, а его глаза недоверчиво смотрели по сторонам. После стакана грога и тарелки бульона спасённый, наконец, начал говорить, но некоторые слова были непонятны, хоть речь и была на английском.

– Я служил на корабле матросом, на службу устроился в … наверное, в 1640 году… Через год наш капитан Филипп Ван дер Деккен сделал страшную вещь. После этого наше судно не заходило ни в один порт, провизию мы набирали с кораблей, потерпевших крушение. Иногда, если нам удавалось, мы пытались передавать письма на другие корабли… Но это было очень редко, все встречные суда, едва завидев нас, брали обратный курс… Ни один шторм не мог нас потопить, никто из команды не мог умереть от голода или болезней… также, как и покинуть фрегат, но мне удалось… Я … я схватился за эту бочку во время последнего шторма, я сбежал от голландца!!! Ха-ха-ха

Дальнейших слов разобрать было невозможно, они потонули в потоке смеха, вырывающегося из глотки помешавшегося человека. Команда начала пятится в стороны, бормоча что-то про проклятие и морского дьявола.

– «Так, ну хватит!» – капитан, до этого молчавший и стоявший в стороне, вклинился в толпу – Хватит, разводит суеверия. Все что рассказал этот человек очень любопытно, особенно учитывая, что сейчас ноябрь 1872 года. Думаю, что по прибытию в Лиссабон мы со всем разберёмся. А пока я, Бенджамин Бригс, капитан этой бригантины обещаю, что помогу этому несчастному любой ценой. Ну и наконец, добро пожаловать на борт « Марии Целесты».

– « Сэр, вижу корабль». – Из гнезда донёсся голос наблюдателя – « Он в десятке миль от нас на север, очень странный на вид, как будто прошёл через десяток штормов». – С этими словами туман начал сгущаться…

Солнце пряталось за горизонт, окрашивая небо в багровый цвет последними лучами. В его свете все казалось охвачено огнём. Наступало время сумерек —время романтики, время влюблённых и время темных дел.

Так уж вышло, что преступники выбрали для своей работы вечер и ночь – столь великолепные времена суток. Поэтому по старым добрым традициям, я с тремя товарищами двигались к небольшому поместью в сгущающихся сумерках. Участок ограждал высокий кованый забор, украшенный затейливыми фигурками и завитушками. Правда, для нас он представлял трудностей не больше чем обыкновенная изгородь у крестьянской халупы. Да-с, и со стражей разобраться не проблема, но нужно будет их тихо устранить.