Шестеро против Темного

Еще не открыв глаз, Элька почувствовала, как губы расплываются в умиротворенной улыбке. Скажи кто несколько месяцев назад, что именно так она будет реагировать на каждое пробуждение, немедленно обозвала бы предсказателя мошенником. Но сейчас Елена Сергеевна Белозерова, в прошлом секретарь в третьеразрядной конторе, а ныне наемный работник Совета богов по контракту, была абсолютно, преступно, просто сверхъестественно счастлива! Каждый новый день только добавлял радости в копилку жизни.

Даже коллега Эльки, воитель Эсгал, склонный к критике любого импульсивного поступка девушки, не мог испортить своими нравоучительными замечаниями неизменно восхитительного настроения юной хаотической колдуньи. Куда уж маленькому солнечному лучу, прокравшемуся в спальню и неизвестно каким образом преодолевшему заградительную полосу из штор и полога балдахина.

Элька потянулась, распахнула серо-голубые, казавшиеся почти синими от бликов полога, глаза и хихикнула. На балдахине, вцепившись в него острыми коготками на манер декоративной прищепки из магазинчика приколов, висела домашняя зверушка, как и подобает летучим мышам, вниз головой. Вот только совершенно не по-летучимышски Мыша, а именно так колдунья именовала свою питомицу в память об одном колоритном литературном персонаже, наслаждалась теплым солнышком. Она подставляла лучам тонкие крылышки, расправляя и вытягивая их, словно кошка лапки.

Улыбаясь, девушка протянула руку вверх, и Мыша, приветственно попискивая, перепрыгнула на запястье хозяйки.

– Доброе утро, моя хорошая! – Элька одним пальчиком ласково почесала мышку за ушами и под подбородком.

Мыша довольно заурчала, прищурив золотисто-зеленые глаза, почему-то абсолютно не боящиеся прямых солнечных лучей, и вытянула чуть приплюснутую, но все равно обаятельную мордочку. Элька, впрочем, и не рассчитывала, что ее питомица – подарок Господина Темной Крови Ильдавура Кара – будет обычной летучей мышью. Возможно, и сам вампир, преподнося связную в дар хаотической колдунье, не предполагал, в кого очень скоро превратится смышленый зверек. Мыша понимала желания девушки даже не с полуслова, а с полумысли, старалась исполнять их изо всех мышиных сил и чутко чувствовала настроение хозяйки. А легкомысленная Элька, не углубляясь в дебри умозаключений об интеллекте зверушки, просто любила ее и баловала так же исступленно, как Рэта – голубоглазого крыса своего приятеля Рэнда. Тем же самым занимались и все прочие члены команды, разумеется, Гал не в счет. Стоик-воитель вообще не баловал никого, даже себя.

Мыша, перебирая лапками, поудобнее утвердилась на запястье Эльки, издала переливчатую требовательную трель и потянула девушку куда-то влево.

– Хочешь прогуляться? – решила Элька, зная, что ее питомица любит утром поразмять крылышки, летая по саду. А то, что Галу, обыкновенно совершавшему на свежем воздухе пробежки или тренировавшемуся на площадке перед домом, приходилось наблюдать за закладывающей у него над головой мертвые петли летуньей и слушать ее пронзительные, совсем не мелодичные писки, так это было чистым совпадением! Ни Элька, ни Мыша не хотели выводить из себя воителя. Ну если только подразнить его самую малость…

С мышью на руке Элька выпрыгнула из постели, одернула коротенькую ночную рубашку на двух тонких лямочках и, не обувая тапочек, пробежала по мягкому ковру к двери из спальни. Окно в своей второй комнате Элька на ночь не закрывала и собиралась сейчас выпустить Мышу из дома через него. Решив, что хозяйка двигается в правильном направлении, зверушка успокоилась.

Но стоило только Эльке коснуться двери, как Мыша взмахнула крылышками и снова пискнула необычайно громко и длинно. Как такой сильный звук мог уместиться в маленьком тельце мышки, Элька разгадать не успела, потому что утренний свет сменился непроглядным мраком, который спустя долю секунды стал вечерним сумраком.

– Мама мия! – почему-то по-итальянски темпераментно возмутилась босоногая Элька и, взвизгнув, совершила гигантский прыжок со светло-серых ледяных плит мраморного пола на роскошный винно-красный ковер. – Ну и холодина, – уже по-русски продолжила она (видимо, резкий перепад температуры не пробудил универсального лингвистического таланта) и огляделась вокруг, чтобы сообразить, где собственно очутилась по воле своей питомицы и, самое главное, зачем.

Высокие, забранные ажурным металлическим переплетом окна открывали вид на пламенеющее закатом небо. В помещении стояла массивная, сразу видно, старинная и очень-очень дорогая мебель из какого-то черного, с глубинным проблеском багрянца дерева. Обивка к ней полагалась цвета темной черешни, а у стены высился громадный камин весьма аристократичного вида. Чтобы так сочетать колоссальные объемы и изысканность, требовался тонкий вкус, время и много-много, нет много-много-много денег. Впрочем, у здешнего хозяина всего этого было вдосталь.