Шаман из космоса

Беги.

Беги так быстро, как только можешь.

Даже если тяжелеют икры и катастрофически не хватает кислорода.

Беги в полную силу, чтобы никто не догнал. Любое промедление, минутная пауза, внеплановая остановка могут стать решающими.

Если хочешь спасти своё затравленное эго и освободиться от оков замшелой действительности, продолжай движение. Не оборачивайся, иначе не выживешь.

Беги так же быстро, как пряничный человечек. И да, не надо вспоминать версию с трагическим финалом. Любая сказка – это вымысел, любой рассказчик – осьминог, который цепкими щупальцами хватается за случайные образы и переставляет их с клетки на клетку, пока не победит индивидуальность.

Итак, пряничный человечек всё-таки выжил, хотя и попался на уловки хитроумной (как гомеровский Одиссей) лисы. Но даже в такую минуту, когда превращаешься в убеждённого фаталиста и тебе кажется, будто всё предрешено, ты не захлебнёшься морской пеной. Высшие силы протягивают тебе руку помощи и предупреждают: «Борись, но только не наступай на одни и те же грабли, как какой-нибудь неуклюжий баран».

Карамельный сироп стоит на самой высокой полке. Как он вообще там оказался, чёрт возьми? Никита взобрался на шатающуюся табуретку и, рискуя собственной жизнью, попытался дотянуться до заветной бутылки. Слишком маленький рост для молодого человека – страшный комплекс. Каких-то жалких 169 см, да и к тому же Никита постоянно горбился. Дурацкая привычка, от которой не так-то просто избавиться. В общем, жертва уязвлённого самолюбия не удержала равновесия и рухнула на шершавый коврик. Бутылка с сиропом, неожиданно оказавшаяся открытой, сделала сальто-мортале.

– Извините, – Никита постарался выдавить обворожительную улыбку. Но возможно ли очаровать раздражённого лысеющего мужчину, который ненавидел тратить время на пустяки? «Вот сейчас замахнётся зонтом-тростью и так выругается, что мало не покажется!» – юноша почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Кажется, самое время снять с себя эту глупую улыбку и положить голову на плаху.

Покупатель откашлялся, искоса взглянул на нерадивого кофевара сквозь пыльные стёкла ray ban (и зачем могут понадобиться солнцезащитные очки в такой бессолнечный день?) и с хладнокровным видом потребовал вернуть деньги.

– Я передумал пить этот кофе, – он постучал по полу тем самым зонтом, который в воображении Никиты уже превратился в орудие пыток. – А вам следует быть осторожнее, иначе так всех клиентов распугаете, – суровый менторский тон.

Никита поморщился от досады: да кому нужны такие жалкие советы? Так же точно и Татьяна Ларина не хотела слышать от Онегина:

Учитесь властвовать собою,

Не всякий вас, как я, поймёт.

И при чём тут Онегин? Никита встал, отряхнул брюки и помахал липкой бутылкой с остатками карамельного сиропа перед двойным подбородком посетителя.

– Да что вы! Остался последний штрих. Ваш латте уже готов, сейчас я добавлю немного сиропа.

– Не нужен мне никакой сироп! – зонт-трость выпал из трясущихся рук и с грохотом упал на давно не мытый пол. Хозяин угрюмого предмета, казалось, этого не заметил. – Верните деньги.

Бариста должен быть вежливым и доброжелательным, даже когда хочется сломать покупателю нос.

– Хорошо. Деньги поступят на карту в течение суток, – отчеканил Никита. Сам виноват: если знал, что не будет пить кофе, мог бы расплатиться наличными.

Конечно, сначала посетитель даже и представить не мог, что откажет себе в удовольствии вышагивать по залитой дождём набережной со стаканчиком карамельного латте в руке. Разумеется, он бы не позабыл распахнуть свой драгоценный зонт. Но как можно разрушить такую романтику только потому, что тебе попался неуклюжий бариста? Никита покачал головой: это было за гранью его понимания. Теперь придётся платить самому и пить остывший приторный латте. Бр-р-р, вообще-то он предпочитает американо или двойной эспрессо, особенно в такие дождливые дни.

– Кстати, отдайте мне пряничного человека, – спохватился Никита.

Мужчина достал из кармана подарок от кофейни, бросил ни в чём не повинного героя народного эпоса на стол и с грациозностью слона поплыл к выходу. У пряничного бедняжки был насупленный вид. Даже вечно улыбающийся рот теперь искривился в едва ли добродушной насмешке.