Шахта Шепчущих Глубин, Том II (СИ)

Мужчина средних лет мерял шагами небольшую комнату. Его взгляд то опускался к полу, то поднимался к потолку. Казалось, будто он вёл диалог с кем-то, несколько бессвязный из-за частых пауз, но в комнате кроме него никого не было.

– Какого плана? Частью какого, чёрт побери, плана? Ему шесть лет. Шесть! В какой такой священный план входит лейкемия у шестилетнего ребенка?! Расскажи мне, давай! Жалкая букашка не в состоянии понять весь великий замысел! Просвети меня! НУ ЖЕ!

Выплеснув волну ярости, он поймал своё отражение в зеркале, закреплённом на приоткрытой дверце шкафа. Форма медперсонала в нём соседствовала с вполне обычными джинсами и курткой. Из отражения на него смотрел человек, чьё лицо изрезали морщины тревог и переживаний. Смуглая кожа казалась пепельной, а глаза – потухшими. Свёрнутый набекрень галстук и белоснежная рубашка в пятнах пота, которую, похоже, не меняли дня два, довершали картину.

Он опустил взгляд, рассматривая обломанные ногти, а когда-то ведь ходил на маникюр – терпеть эту процедуру не мог, но генеральный считал, что старший партнёр должен выглядеть безупречно, – и начал истерично смеяться.

– А знаешь, я ведь верил. Я имею в виду, даже когда она умерла. Очень хотелось отчаяться. Сказать, что ты забыл нас. Бросил. А я верил. Он тогда подошел ко мне и спросил:

“Папа, а где сейчас мама?”

– Знаешь, что я ответил? Конечно, знаешь. Держу пари, ты тогда здорово посмеялся.

“С ангелами, сынок. Мама теперь с ангелами.”

– И он улыбнулся. Ты бы видел эту улыбку. Это радость ребенка, который знает, что в мире все хорошо, всё идёт, как надо.

– Так что вперед, порази меня молнией, и покончим с этим. Эта безволосая обезьяна устала от твоего дерьма. Человек может вынести в жизни многое, но только до определенного предела, и я свой давно перешёл.

Мужчина съехал по стене на пол. Остался сидеть, привалившись спиной к поверхности, оклеенной веселенькими – в цветочек – обоями. Больница за пределами этой комнаты сверкала хромом и стеклом, но раздевалка казалась каким-то реликтом из давно забытых времен.

– Что ты от меня хочешь? Соблюдения заповедей? Я соблюдал. Благочестивого поведения? Я почитал. Что. Ты. От меня. Хочешь?

Мужчина молчал долгое время, казалось, поток бессвязных реплик иссяк, но он поднял голову.

– Всё, что хочешь. Вылечи его, и я сделаю, всё что захочешь. Забери моё здоровье. Забери моё богатство. Забери моих друзей. Забери мою жизнь. Лишь вылечи его. Что бы я там не сделал, за что бы ты там меня не наказывал. Он этого не заслужил. Дай ему жизнь и забери мою. Честный обмен, как считаешь?

Если бы не частые подёргивания плеч, никто бы не заметил, что мужчина плакал – звуки, вырывающиеся из его горла, мало походили на всхлипывания, скорее так могло бы стонать раненое животное.

Тишину нарушила вибрация.

Сняв с запястья широкий браслет, он развернул его в телефон последней модели. Голос на другом конце линии звучал устало.

– Я нашёл вариант. В Принстоне, но есть сложности.

– Сколько?

– Ты не понял. Там очередь на год вперёд. Как говорится, у маршала свои внуки. Мне дали контакты одного человека, попробуй с ним связаться.

– Политик? Сразу – нет.

– Учёный. Зовут Решетов.