Шагнувший в небо

Он был красив. Величественный исполинский ящер, кружившийся в закатном небе. Даил не мог оторвать от него глаз — так и застыл на краю крыши, раскинув руки. В воображении он сидел у него на спине в кресле пилота и наслаждался полетом, наблюдая за засыпающим Даригаром — красивым древним городом, раскинувшимся на дне Жемчужной долины, защищенной с трех сторон Экльскими хребтами, где правил древний народ монгов.

— Смотри, наш Даил опять замечтался, — раздался позади насмешливый мальчишеский голос.

— Небось, опять воображает из себя литтера. Рожденный моккером никогда не станет восседать на корде, бороздить небо. А он все туда же… — поддержал невидимого насмешника второй голос.

Даил не хотел отрывать глаз от ящера и оборачиваться. Но он узнал эти голоса и знал, что они от него просто так не отстанут. Марк и Листер, два брата-близнеца, живших в соседнем доме. Сыновья прачки Ори Друфы, старые друзья по дворовым играм, которым была непонятна мечта Даила устремиться к космосу на спине мудрого корда. Что поделать, так часто бывает. Те, кто был близок тебе долгие годы, в одночасье становятся чужими и далекими. Им уже непонятны твои мечты и помыслы. Человек вырастает не только из одежды, но и из прежнего окружения. И тогда старые друзья не могут простить те перемены, которые произошли с тобой. Даил давно это понял, и слова близнецов Друфов его не задевали, но он знал, что теперь они не оставят его в покое, пока он им не ответит. О кордах на время можно забыть.

Даил с сожалением оторвал взгляд от могучего дракона, проплывшего над Башней Плача, возвышающейся над западной частью города, сложил руки, обернулся и отскочил от края. Теперь, когда чувство полета и веры в воздух покинули его, Даил боялся разгуливать по краю. Бездна могла задурманить голову и заставить сделать последний шаг.

— Чего, опять поглазеть на дурных ящеров потянуло? — спросил Марк.

— Ага. Если бы можно было, наш Даил бы женился на ящерице и стал бы воспитывать маленьких ящеров, — поддакнул ему Листер.

Они хлопнули по ладоням, одобряя шутку друг друга.

— Смотри, парниша, всех девчонок расхватают, пока ты будешь мечтательно пялиться в небо.

— Ящеры не дурные, — глухо ответил Даил, сжимая кулаки. — Если бы хоть один из них оказался рядом, ты бы побоялся такое говорить, Марк. И тебя, Листер, он бы зажарил на месте за кощунственные слова.

— Может, и так, только до Темного города корды никогда не спустятся. Дурак-человек, ты же и сам прекрасно знаешь, что моккер никогда не отпустит бороду: он рожден, чтобы трудиться на заводе и носить на красном кафтане знак молота, высекающего молнии. Мы рабочий хребет Арнетрина, империи монгов и кордов. Наша работа — ковать оружие для нашей армии. А литтеры — воинская косточка. Они наездники, Повелители воздуха. Они дружат с кордами, они наслаждаются небом. И моккер никогда не сядет в седло литтера. Так пошло испокон веков, и ничто не сможет изменить обычай, заведенный нашими предками, — говорил как по писаному Марк.

А Листер поддакивал ему и согласно с его словами кивал.

— Мне все равно, — упрямо качнул головой Даил.

— А если тебе все равно, зачем себе голову дуришь глупыми мечтаниями? Зачем друзей мучаешь? — спросил Листер, погладив ладонью шрам на половину левой щеки.

Несколько лет назад Рудный Гром взорвался у него в руках, и крупный осколок разорвал ему щеку. Если бы не Даил, оттолкнувший его в сторону, то лежать бы ему в могиле с пробитой головой. Второй отлетевший осколок целил ему точно в лоб.

— Я никого не мучаю, это мои мечты и моя жизнь. Зачем вы меня преследуете? Я хочу быть один, — яростно чеканя каждое слово, заявил Даил, стиснув кулаки. Готовый за свою мечту броситься на старых друзей и учинить мордобитие.

— Доиграешься, узнает о твоих загулах на крышу мастер-наставник, поставит в Сырой угол «василиска» дразнить, — зло заявил Марк, потрясая кулаком перед лицом.