Сфинкс

Он навсегда запомнил, как впервые увидел ее. Потом в шутку он называл это «любовь с первого укуса». Это произошло на коктейле у Ширра. Вечеринка была устроена по поводу необъяснимой помолвки Генри Несса, нового госсекретаря, с грубой и претенциозной девицей Колдвелл. Как обычно, у Ширра там было обилие спиртного и почти так же много еды. Гин Кейлер беседовал с турецким дипломатом (у которого была ужасная перхоть), одновременно закусывая, потому что здорово проголодался, как вдруг блестящие платья и черные смокинга расступились, подобно Красному морю, и вошла прекрасная незнакомка. Это была Лори Сэмпл.

Гин еще не пресытился красивыми женщинами. Он недостаточно долго работал в Государственном департаменте, чтобы испытывать тошноту от всех этих ласкающихся, мурлыкающих изящных юных леди, — непременной принадлежности светской жизни Вашингтона, — неутомимо жаждущих любого мужчину, о котором хотя бы раз упоминал Уильям Ф. Баркли. У Уолтера Фарлоу, непосредственного начальника Гина, было чутье на такого типа дамочек, и он называл их «Распростертый отдел». Но когда Гин, жуя слойку, взглянул на Лори, он не подумал о том, была она из их числа или нет.

— Эй, Гин, — окликнул его сенатор Хозбаум. — Что за сборище ослов?

Гин кивнул, испытывая почти шок. Он проглотил недожеванный кусок и вытер рот салфеткой.

— На этот раз ты чертовски прав, Артур. — Это все, что он мог сказать.

Казалось, ее никто не сопровождал. Она была высокая, выше всех остальных женщин в комнате и даже некоторых мужчин. Он подумал, что ее рост 5 футов 11 дюймов, и, как потом оказалось, почти угадал: она была на полдюйма выше. Но она вовсе не выглядела робкой и застенчивой из-за своего роста.

В мерцающем свете люстры незнакомка с высоко поднятой головой шла вперед и приковывала взгляды своей прямой осанкой.

— Господи Иисусе! — прошептал Кен Слоун, подходя к Гину. — Ты когда-нибудь раньше видел нечто подобное?

Гин ничего не ответил. Даже турецкий дипломат, который долго и утомительно объяснял свое отношение к размещению реактивных снарядов типа «МАРВ» на турецкой территории, не мог не заметить, что Гин уже не слушает его и пристально смотрит на Лори Сэмпл. Он был похож на человека, которому явилось потустороннее видение.

— Мистер Кейлер, — позвал он, дергая Гина за рукав, — мистер Кейлер, нам надо обсудить вопрос о боеголовках.

Гин кивнул:

— Я согласен с вами. Это все, что я могу сказать. Вы абсолютно правы.

У незнакомки была копна рыжевато-каштановых, зачесанных назад волос, ниспадающих на оголенные плечи. Ее лицо было классически красивым: прямой нос, большой чувственный рот и чуть раскосые глаза. На шее у нее было ожерелье из трех изумрудных нитей, и нельзя было даже предположить, что это просто зеленые стекляшки. На ней было облегающее вечернее платье из шелка телесного цвета с низким вырезом на спине. Оно так подчеркивало ее бюст, что тому, кто бросал на нее взгляд, непременно хотелось посмотреть еще раз, потому что грудь ее казалась обнаженной.

У Лори была большая грудь, и при этом она не носила лифчик. Ее соски приподнимал шелк платья подобно двум мягким вершинам. Когда она шла, ее грудь покачивалась, и этого было достаточно, чтобы прекратить любой разговор и заставить некоторых верных вашингтонских мужей бросать на незнакомку тайные взгляды через головы своих женушек.

Гин Кейлер и сам не понимал, что именно заставило его сделать это, но он внезапно пошел ей навстречу.

Он был немного скован и нервничал, потому что взгляд ее зеленых глаз был пристальным и холодным, как у кошки. И хотя Гин выпил уже три крепких коктейля, он чувствовал себя не очень уверенно.

— Я вас не знаю, — сказал он, подойдя к ней и криво усмехаясь.

Девушка не отрываясь смотрела на него. Она была почти одного роста с ним и пользовалась духами с сильным мускусным ароматом, который окутывал ее подобно газовому облаку.

— Я тоже вас не знаю, — ответила она низким голосом с европейским акцентом.

— Отлично, — сказал Гин. — По-моему, это хороший повод познакомиться.

Девушка не сводила с него глаз.

— Возможно.

— Только возможно?

Она кивнула:

— Если мы не знаем друг друга, возможно, будет лучше, если мы так и останемся незнакомцами.

Гин дипломатически улыбнулся:

— Понимаю. Но это же Вашингтон! Здесь все должны знать друг друга.

Девушка по-прежнему пристально смотрела на него, почти гипнотически, и чем дольше смотрела, тем неувереннее он себя чувствовал, переступая с нога на ногу и уставившись на ковер. Гин не чувствовал себя так неуверенно с девушкой с тех самых пор, как окончил школу. И это он, интересный парень со спортивной фигурой, флоридским загаром и широкой белозубой улыбкой, демократ Гин Кейлер, который перецеловал, наверное, всех хорошеньких девушек, от которого были без ума все домохозяйки Джексонвилля. А сейчас он лишь глупо улыбался и не мог подобрать нужных слов.

— Почему? — спросила она, разомкнув влажные губы.

— Простите, почему что?

Девушка по-прежнему смотрела на него не мигая.

— Почему все должны знать друг друга?

Гин поправил воротник.