Сейф

1

– А я все делаю чинно, я же чиновник! – Виктор Павлович засмеялся и по-барски похлопал школьного приятеля по плечу. Приятель смущенно улыбнулся и опустил глаза, встретившись с нетерпящим возражений взглядом Виктора Павловича.

– Ну что ты, Игорёк, что приуныл? Официант, ещё нам водочки.

– Вить, да, я больше не буду.

– Ну-ну, поговори у меня, говорю пить, значит, будем пить! Время-то ещё детское, а завтра выходной.

Игорь неуверенно пожал плечами и пожалел, что вообще согласился на эту встречу. Не общались уже год или два. Последний раз созванивались, когда у Игоря родился сын. Виктор тогда сам набрал, поздравил и пожаловался на то, что их школьная дружба, когда-то казавшаяся обоим нерушимой, вдруг начала рушиться, как будто бы между ними иссякло всякое доверие и вообще то, что держало приятелей вместе. А сколько их связывало! В школьные годы они были "не разлей вода". Вместе ходили на стрелки, вместе списывали, вместе любили одну и ту же девчонку, много говорили и размышляли. Вместе собирались поступать в один институт на инженерный факультет. И тут впервые их разлучила судьба, а вернее преподаватель по математике, который поставил Игорю пятерку, а Виктору посоветовал забыть о точных науках, поскольку его экзаменационная работа не дотягивала и до двойки. Поэтому Виктор пошел на юридический и теперь, глядя на ситуацию, спустя двадцать пять лет, он об этом нисколько не жалел, о чем и говорил без стеснения.

– Помогло ли тебе инженерное образование? – смеялся он. – В России инженеры не нужны, тут ценят в человеке настоящее, приобретенное не в учебниках, а в практике: разговорчивость, улыбку, способности договориться там, подсуетиться тут. Вот ты честно скажи, сколько зарабатываешь?

Игорь пожал плечами, помотал головой, как бы намекая, что не хочет говорить. Но Виктор не унимался. Он знал, что его друг такой слабенький, можно слегка надавить и будет результат. Тем более, что давить Виктор Павлович умел профессионально. На своей работе в министерстве, он только и делал, что давил, то на одного, то на другого, требуя мзду за разрешительные документы, которые выпускались непосредственно за его подписью.

Работа эта была нелегкой. Тут очень трудно было понять, с кем имеешь дело. В день, через кабинет Виктора Павловича проходила целая толпа народу. Каждый зашедший утверждал, что пришел от какого-нибудь старого и хорошего приятеля самого Виктора Павловича, называя впрочем, неизвестные ему фамилии и, часто прося об одолжении или услуге, которые выходили за рамки закона, нормативных актов и распоряжений. В таких случаях, Виктор Павлович боялся одновременно трёх вещей: упустить выгоду, сесть в тюрьму, нажить врагов. А потому отвечал коротко и ясно.

– Дело Ваше рассмотрим, о решении уведомим.

Вечером, после рабочего дня, Виктор Павлович, вызывал в кабинет молодую и смышленую секретаршу Светку и передавал ей записку, в которой были перечислены все посетители за день.

– Этим отказать, а этих пробить.

Последние везунчики, которых надо было "пробить", изучались на предмет родословной и связей и, если удавалось установить действительные пересечения с приятелями или клиентами Виктора Павловича, их вопрос оценивался в денежном эквиваленте и начинал решаться после стопроцентной предоплаты. На свершение этих процедур требовались железные нервы. Виктор Павлович чувствовал себя как король в смутные века. Слишком много претендентов было на его место. Ведь, хотя никто не ловил Виктора Павловича за руку, каждый знал, что он берет немаленькие взятки. Это и привлекало желающих жить по-человечески к участию в интригах. Поэтому, чтобы хоть как-то сберечься, Виктор Павлович стал прикармливать некоторых лиц из собственной службы безопасности, и очень скоро им была сформирована целая корневая система, питавшая его денежное древо. Деньги текли немаленькие, вместе с тем выше становилось и дерево, и чем больше плодов оно давало, тем больше требовало взамен. Через три года размер удобрений достиг пятидесяти процентов от всех полученных средств. Но и той оставшейся части с лихвой хватило на покупку и поддержание трех загородных вил для себя и двух дочерей, на две квартиры в Москве, и на три автомобиля. Все эти богатства де-юре принадлежали дочерям и жене Виктора Павловича, но де-факто он распоряжался этим имуществом самостоятельно.