Северная война

Держать строй! Десятники, куда смотрите, мать вашу?! Пики по одному уровню! Щиты не опускать! Сгною! Седрик фон Зальх, широкоплечий двадцатилетний рыцарь в слегка потёртом тёмно-сером камзоле и заправленных в высокие чёрные сапоги штанах, смотрел на свою сотню, которая шагала по плацу и пыталась идти в ногу, но пока лишь тупо взметала столбы пыли, и злился. Разбавленные славянами из племени древан саксонские крестьяне, безмозглые скоты, никак не желали понимать, что в настоящем бою они уже были бы мертвы. Эти люди, которых насильно поставили в строй, не хотели становиться воинами. А молодой сотник подошёл к порученному делу, обучению новобранцев, с полной ответственностью. Поэтому уже две седмицы подряд не покидал казарм, где были расквартированы боевые отряды бременского архиепископа Адальберта, и гонял своих подчинённых в хвост и гриву. Он прекрасно помнил, как немногим более двух лет назад проклятые язычники полностью уничтожили армию пфальцграфа Фридриха Саксонского и разгромили войска Адольфа Шауэнбургского и Германа фон Штаде. И юноша не забыл, как ему вместе со своим покровителем монахом Максимилианом Улексом пришлось бежать из Венедии. Эти неприятные воспоминания часто бередили душу Седрика и поначалу даже заливали лицо юноши краской стыда, ведь его первая военная кампания закончилась бесславным возвращением на родину. Однако со временем он постарался смириться с этим и всегда верил, что настанет день, когда войска благочестивых католиков вернутся в земли язычников и покарают нечестивых варваров. Так должно случиться, и этой цели он посвятил всю свою жизнь. Словно одержимый, Седрик готовился к новым сражениям с венедами, поэтому два года пролетели для него, словно один миг.

По протекции Улекса молодой рыцарь поступил на службу к архиепископу Адальберту, много тренировался, изучал военное дело и выполнял опасные задания своего щедрого нанимателя. А недавно получил в подчинение пехотную сотню пикинёров. Хотя назвать отребье, которое оказалось под его командованием, воинами пока нельзя. Десятники – сплошь проштрафившиеся дармоеды из городской стражи, саксы – беженцы из окрестностей разорённого венедами и сожжённого дотла Ольденбурга, а лужичане – потенциальные предатели и дезертиры, мечтающие о побеге. Каким образом из таких людей можно сделать бойцов? Только постоянной муштрой, битьём и угрозами. Иначе никак. Седрик усвоил это сразу же и делал всё, что только мог. За четырнадцать дней он сломал о спины будущих пикинёров восемь крепких палок и лишил десятников четверти жалованья. Такими методами рыцарь заработал среди подчинённых репутацию злого и жестокого человека, приказы которого должны выполняться мгновенно и беспрекословно. Его ненавидели и боялись, и если бы не находящиеся рядом наёмники архиепископа, профессиональные псы войны, которые служили за деньги, бойцы давно попробовали бы убить своего начальника. Но пока это было невозможно, и сотня, отхаркивая пыль, раз за разом, повинуясь своему молодому командиру, выполняла манёвры и ждала наступления вечера.

Перед серой деревянной стеной казарменного барака пикинёры замерли. Длинные копья в их руках подрагивали, а большие прямоугольные щиты всё время норовили сползти с левой руки. Десятники косились на грозного сотника, который держал левую ладонь на рукояти меча и прохаживался позади строя, а Зальх набрал в грудь прогретый летней жарой воздух и выдохнул:

– Поднять пики! Кру-гом!

Наконечники пик поднялись, и отряд развернулся лицом к командиру. Сто десять человек, стараясь ничем не выделяться от соседей, ждали новой команды Седрика, а тот собирался провести разбор манёвра и показательно наорать на одного из десятников. Однако процесс обучения был прерван.

– Зальх! – услышал Седрик и оглянулся.

В нескольких метрах от него стоял Людвиг фон Уттенхайм, кряжистый тридцатилетний шваб в запоминающемся ярко-синем плаще, умелый воин, ещё один протеже Максимилиана Улекса и единственный близкий юноше человек во всём многолюдном Бремене. Седрик не видел товарища, который являлся личным гонцом архиепископа, уже несколько дней, поэтому обрадовался ему и, отдав одному из десятников приказ продолжать тренировку, направился к Уттенхайму.

– Здравствуй, Людвиг, – поприветствовал он приятеля.

– Привет, Седрик, – откликнулся Уттенхайм и кивнул на выход из огороженного невысоким частоколом казарменного городка: – Пойдём, к тебе есть серьёзное дело.

– Что ж, давай прогуляемся, – согласился юноша.

Рыцари покинули располагавшиеся на окраине Бремена казармы и, не торопясь, направились в центр города, где рядом с собором находилась резиденция архиепископа. Седрика снедало нетерпение, он хотел узнать, по какому поводу его навестил Людвиг, и вскоре юноша спросил Уттенхайма:

– Так какое у тебя ко мне дело?

– Лично у меня, – усмехнулся Людвиг, – никаких поручений к сотнику Зальху нет, а вот у нашего благочестивого архиепископа есть.