Сеть для игрушек

«Среди сотен тысяч городов Земли есть один, где люди живут поистине свободно и спокойно. Там царит мир и справедливость, там нет преступников и негодяев, там удовлетворяется давнее стремление людей жить благополучно и без страха. Этот город на картах мира совершенно справедливо называется Интервилем, поскольку живут в нем, как в Новом Вавилоне, люди из самых разных стран. Однако больше всего здесь выходцев из России, которые предпочитают называть город Международным, и именно по этой причине жители общаются между собой в основном на русском языке…»

Захлопнув путеводитель, я зеваю во весь рот и гляжу в окно вагона.

Магнитоэкспресс приближается к населенному пункту, усиленно восхваляемому путеводителем, со скоростью триста двадцать пять миль в час. Пейзаж за окном однообразен: лес, обступивший трассу с обеих сторон, безоблачное небо и яркое солнце. Надо было все-таки мне лететь самолетом, хотя, как это ни странно, в самом Интервиле-Международном аэропорт отсутствует, так что тем, кто избирает воздушный вариант прибытия в город, потом приходится тратить полдня на то, чтобы добраться туда наземным транспортом. Неизвестно, какими именно соображениями руководствовались мои шефы, отправляя меня в Интервиль по железной дороге, – возможно, не последнюю роль сыграло стремление сэкономить финансовые средства, которые, по мнению шефов, и так слишком часто швыряются на ветер отдельными сотрудниками. У меня на этот счет имелось свое мнение, но народная мудрость гласит, что с начальством, как и с малыми детьми, спорить не стоит…

Я специально выбрал одноместное купе, чтобы посвятить время поездки углубленному изучению последних веяний в области криминологии. Хотя познания мои в этой науке гораздо шире, чем, скажем, в астрофизике, однако, если в ближайшее время собираешься выдавать себя за ученого, не мешает освежить свои познания с помощью конспекта, специально подготовленного для меня в Центре. К концу поездки я невольно прихожу к выводу о том, что криминология, как и астрология, основывается на довольно-таки извращенной интерпретации всем известных фактов. Чего стоят, к примеру, такие постулаты некоторых криминологов относительно личности убийцы, как: «Типичный убийца всегда пьян»?! Или: «Насилие представляется преступнику некоей очищающей силой, которая освобождает его от комплекса неполноценности, от отчаяния и от бездеятельности». Как практик я решительно не согласен с подобными утверждениями. Те убийцы, с которыми мне приходилось иметь дело за двадцать лет оперативной работы, как правило, не были пьяницами и уж ни в коем случае не забивали себе башку апологетикой насилия как очищающей силы. В крайнем случае, они могли бы согласиться, что путем насилия действительно можно кое-что очистить, но не свою душу, а, например, кошелек или квартиру ближнего…

Над головой звучит мелодичный сигнал, и приятный женский голос объявляет: «Уважаемые дамы и господа, до прибытия в Интервиль осталось пятнадцать минут. Просим вас не забывать в вагоне свои вещи».

По отношению ко мне эта просьба звучит нелепо, так как я не обременен излишком багажа. Я закрываю свой комп-нот, сую его в «дипломат», где покоятся мои скудные пожитки, и начинаю облачаться в одеяние, которое более всего подобает путешествующим криминологам, изо всех сил пытающихся сойти за обыкновенных туристов, чтобы в ходе странствия по городам и весям набрать побольше материала для очередной научной статьи, а если повезет – то и для целой монографии. Поэтому одежда моя заключается в живописных шортах до колен, черной майке навыпуск с невнятной эмблемой на груди и кепке с длинным козырьком.

Не дожидаясь напоминания женского голоса о том, что дальше Интервиля поезд не идет, я выбираюсь из купе и следую к выходу. Состав мягко снижает скорость и вкатывается под высокие стеклянные своды вокзала. К двери вагона подают длинную кишку эскалаторного перехода, который доставляет пассажиров в зал таможенного досмотра. Как всякий уважающий себя вольный город, не входящий в состав каких-либо государств, Интервиль имеет склонность к подобным формальным процедурам, создающим у его гостей впечатление, что они прибыли в другую страну.