Сердце пополам… или нет?

В Бутырском СИЗО в одной из камер, рассчитанной на двадцать человек, было сильно накурено. Слабый свет из окна освещал ряды двухъярусных шконок1. Посередине тесной камеры тянулся длинный стол. Стены были грязные и с облупившейся краской.

Здесь сидели те, кто ждал суда и решения своей участи – оправдания, условного срока или… зоны. В камере никто никого не трогал, но все равно человеку, привыкшему к комфорту, первое время находиться в таких условиях было жутко. Однако все привыкали. Каждый занимался своим делом – кто-то читал, кто-то болтал, некоторые спали. За столом четверо сидельцев играли в карты, на нижнем ярусе шконки двое резались в нарды.

Игроки в нарды были одеты в спортивные костюмы. Один, с орлиным носом и черной бородой, каждый раз сильно стучал шашками по доске, выражая свои эмоции, и при этом довольно улыбался. Второй был спокоен и как будто о чем-то думал, черты лица его были правильными, но на щеке виднелся большой шрам. Над шконкой, где они играли, висела картинка с изображением мечети и надписью на арабском языке.

Послышался лязг металла, окно в двери открылось, и голос дежурного надсмотрщика оповестил:

– Шрам! К тебе адвокат пришел! Выходи!

Никого не удивило, что он назвал прозвище заключенного: надзиратель знал всех в камере.

Игрок оживился, встал и сказал сопернику по нардам:

– Махач, братуха, доиграем, как вернусь!

– Базара нет! – ответил тот. – Ничего не убираю!

Седой мужчина лет шестидесяти с наколками на фалангах пальцев добродушно заметил:

– Вертухай2 ждет. Шрам, может, доктор3 тебе путёвое что принес!

– Будем надеяться! – ухмыльнулся парень и пошел к двери.

Под ухом у Амины запищал телефон, звонил будильник. На  экране светилась дата – 12 августа 2005 года. Вставать не хотелось, но нужно было ехать в больницу к отцу. Магомеда Умаровича две недели назад стукнул инсульт, и теперь мужчина лежал в НИИ нейрохирургии имени Бурденко. Слава богу, все обошлось, скорая успела вовремя. Теперь у отца не работала левая рука, но врачи говорили, что восстановление – лишь дело времени.

Амина лежала в кровати и вспоминала, что ей снилось. В голове был сумбур, но она точно помнила, что снился ей брат Аслан. Прошло уже семь лет, как он умер. С тех пор жизнь стала совершенно другой, но брат снился ей постоянно. После той трагедии девушка бросила учебу в институте и больше никогда туда не возвращалась, стала регулярно совершать намаз и соблюдать мусульманские посты. Успокоение тогда она находила только в этом.

Спустя месяц после смерти Аслана при трагических обстоятельствах погиб ее двоюродный дядя Мансур. Его сбила машина. Случайно или нет, никто так и не понял. Вышло довольно глупо: человек, живший криминальной жизнью, на которого столько раз покушались, просто попал под машину. Для Амины осталось неизвестным, отомстил ли дядя всем виновным в смерти Аслана или нет. Она, конечно, так и не рассказала никому про Натана и похоронила и этого человека и всю ту историю в глубинах своей памяти.

Еще через два года хороший знакомый Магомеда Умаровича предложил познакомить своего сына Муслима с Аминой с целью поженить их. Отец, конечно же, сказал дочери, что это очень хорошая семья и парень достойный, настоял на знакомстве. Муслим оказался типичным чеченцем из богатой семьи, высокий с русыми волосами, прямым носом и дерзкими черными глазами. Но Амине после того, что она пережила, было уже абсолютно наплевать, какой там парень и что там за семья. Девушка была уверена, что никогда никого не сможет не то что полюбить, но даже чувствовать к мужчине что-то большее, чем безразличие. И она просто и молча вышла замуж буквально через месяц после знакомства.

Спустя одиннадцать месяцев Амина родила сына. Имя мальчику по чеченским традициям должны были дать самые старшие и авторитетные родственники мужа. Амина мечтала назвать его Асланом в честь покойного брата, и ее муж знал об этом, знала и его семья. Они не стали препятствовать, и отец Муслима сказал, что хочет дать мальчику имя Аслан. После рождения ребенка Муслим стал часто уезжать по делам в Европу. Их отношения с Аминой так и остались в рамках традиций: просто муж и жена. Он работает, она – дома. Ни разу не случилось, чтобы они шутили друг с другом, рассказывали интересные ситуации из жизни. Нет, они не общались как друзья. Муслим мог ей просто сказать: «Завтра идем на день рождения к моему другу!» Амина кивала головой, и все.