Сердце Бури

Пролог

Разорванный мир, за много лет почти растоптанный болью, не добитый пандемией страшной болезни, подобной СПИДу, но еще более ужасной, модифицированной людьми, убившей три четверти населения мира, а девяносто процентов оставшихся в живых сделав абсолютно стерильными, все еще кое-как дышал. Пандемия заботливо укрыла выживающих сплошным одеялом. Вырваться из-под этого покрывала не удалось никому. И если вирус не убивал человеческие клетки, то менял их структуру, основу. Возможно, учёные селекционеры биологического оружия играли цепочками хромосом, как в домино, приставляя их друг к другу то одним, то другим боком, получая многочисленные комбинации, но выжившие и оставшиеся фертильными люди обрели яростную, первобытную силу и выносливость, которой не было у их изнеженных тепличным образом жизни предков, передав свой могучий иммунитет потомству на много поколений вперед, победив, наконец, страшное заболевание.

Да только вместе с появлением крепкого, устойчивого к разного рода болячкам, пришло еще одно, скорее всего более худшее по своему качеству неприятное открытие. Нечисть. Выкарабкавшаяся после тысячелетий мытарств в тени человеческой цивилизации, воспрянувшая духом и напавшая сразу и отовсюду тысячами тысяч всевозможных форм. С виду безмозглые, они обладали всеобщей удивительной ненавистью к роду человеческому. Хотя наоборот должны были благодарить глупое человечество за своё существование, ведь они же фактически всегда были в состоянии иждивенцев у более многочисленных человеков. Когда бы ещё, во время процветания Хомо, им представился случай так развернуться? Во всю ширь и мощь. И они убивали своих бесшерстных, безклыковых и безкоготных родственников, истребляли и жрали, жрали, не насыщаясь… Почувствовали себя истинными хозяевами в этом мире и почти доели своих бывших благодетелей. Но твари не знали, что вирус способен был убить не только людей. Если оборотни тоже подыхали пачками, то кровососущая нечисть мутировала в нечто более страшное!

Крылатые кровососы – вампиры, модифицированные новым СПИДом, тупые, агрессивные, и абсолютно не боящиеся солнечного света твари, сбивающиеся в многотысячные стаи, истребляющие оставшиеся города и городища. Удивительно, но серых, осклизших, дурно пахнущих уродцев удалось вытеснить на задворки с помощью внезапно появившихся союзников, вставших на сторону слабых и беспомощных хомосапиенсов. В поисках способов борьбы с тварями кто-то смог взглянуть на них под иным углом. И выяснил, что далеко не все они одержимы ненавистью, безумны. И даже ищут контактов с людьми. Оборотни. Внешне выглядевшие, как обычные человеческие особи, они умели трансформироваться в покрытых шерстью, похожих на самых разнообразных зверей тварей. Тоже присматривающиеся к Хомо, настороженные, но не агрессивные. И, самое главное, считающие остальных тварей своими врагами. Истребляемые ими, и истребляющие их беспощадно. Впервые у человечества появились союзники по борьбе. Хоть историческая память и предостерегала от контактов с некогда фольклорными элементами. Оборотни прижились.

И тогда сами люди стали вновь сбиваться в большие группы, строить новые селения, и даже города, по кусочкам собирая почти рухнувшую цивилизацию. Казалось, новая смешанная цивилизация должна была уже крепко укорениться в теле возрожденной планеты, но, за всю историю человечества войн не было всего год! Всегда найдется паршивая овца, которая все стадо испортит. И вот тут мир, почти уже поднявшийся с колен, вспыхнул вдруг страшным пламенем войны. И люди, изначально выгодно отличающиеся от животных и нечисти разумом, и внезапно этот разум потерявшие, самозабвенно начали уничтожать друг друга. Ведь большие войны начинаются всегда неожиданно для мирного населения. Пребывающие в блаженном незнании, труженики и лентяи оказываются оглушены войной. Возмущены. Испуганы. Потом они тешат себя надеждой, что «наши» точно победят всех врагов, чтобы можно было продолжать работать или пребывать в праздности. Но все их надежды напрасны. Большие войны тем и отличаются от остальных, что не оставляют шансов никому.

Верхние военачальники на самом деле не воюют. Они играют в компьютерные игры про войну, в сетевые стратегии. На тактическом экране не видно крови и разрываемых взрывами тел. Не слышно криков и последних хрипов. Для них погибающие армии – лишь пиксели на жидкокристаллической карте. Они повелевают не солдатами, но людскими массами, номерами и названиями частей и подразделений. Масштабы военных карт не позволяют разглядеть в гаснущем огоньке юнита безусого пацана в месиве собственных кишок, который не понимает, за чьи интересы он сейчас теряет жизнь.