Сэр Невпопад и Золотой Город

Hе люблю отнимать у людей жизнь — уж поверьте. Несколько раз я это делал, но никакого удовольствия при этом не получал. Более того, я всегда действовал в целях самозащиты, и, как бы сомнительно ни звучали мои слова, трагедия обычно происходила из-за того, что человек сам по неосторожности натыкался на какой-нибудь острый предмет, который именно в тот момент мне случалось направлять в его сторону. Однако я никогда не принадлежал к породе людей, готовых затеять ссору, если есть возможность ее избежать, или, говоря по-другому, был всегда не прочь отступить, если к тому имелась хоть какая-нибудь возможность. Всякий прочитавший начало записок о моих «приключениях», которые продолжены в настоящей книге, очень хорошо понимает смысл последнего утверждения.

Надеюсь, поэтому вы оцените мое душевное состояние в тот момент, когда неким морозным, довольно-таки бодрящим вечером я стоял средь живописной поляны, в смятении глядя на карлика с волосатыми ногами, которого невзначай убил. Вот эта-то случайная смерть и ввергла меня — другого слова не подберу — в приключение, которое было попеременно то самым веселым, то самым ужасным из всех, что мне доводилось переживать. А если вспомнить, что именно мне доводилось переживать, то фраза эта не пустой звук.

Для читателей, пока еще не знакомых с тем, что в самых общих словах — и с немалой долей иронии — можно назвать путешествием моего героя, я должен все объяснить попроще, чтобы они смогли получше меня понять. (Вообще, должен заметить, что если вы интересуетесь моей жизнью, то, скорее всего, мощи вашего ума хватит только на то, чтобы понять самые простые из объяснений.)

Зовут меня Невпопадом, а точнее, Невпопадом из Ниоткуда — потому что род мой незнатен и происхожу я… действительно из ниоткуда. Недавно меня стали величать сэром Невпопадом, однако по-прежнему из Ниоткуда, — но этой честью мне не пришлось воспользоваться по причинам, которые я не стану здесь объяснять. Достаточно сказать, что человек, вассалами которого состоят рыцари, насиловавшие мою матушку, — она тогда прислуживала в таверне… Так вот, этот человек, ставший причиной моего появления на свет и обрекший меня тем самым на полное предательств и лишений существование, которое, в свою очередь, воспитало во мне несколько, скажем так, циничное отношение к жизни… Короче, этому человеку, увы, не светит тихая, счастливая старость. Я был достаточно глуп, чтобы на время ему поверить, и жестоко заплатил за свою наивность — не прошло и суток после моего производства в рыцари, как меня упекли в тюрьму, что при дворе короля Рунсибела, правителя Истерии, явилось своеобразным рекордом скорости.