Семь ночей в постели повесы

Гроза раскалывала небеса, когда Сидони Форсайт двигалась навстречу своему бесчестью.

Лошади дико заржали, и ветхий наемный экипаж, резко дернувшись, остановился. Ветер дул с такой силой, что карета раскачивалась даже после остановки. Сидони едва успела перевести дух, как возница – смутная тень в клеенчатом плаще, с которого стекали потоки воды, – замаячил в темноте, чтобы открыть дверцу.

– Замок Крейвен, мисс! – прокричал он сквозь завесу дождя.

На мгновение ужас перед тем, что ожидает ее в замке, парализовал Сидони. «Замок Крейвен» – воистину трусливый, малодушный.

– Мои клячи не могут долго стоять. Вы точно выходите, мисс?

В душе всколыхнулся трусливый порыв упросить возницу отвезти ее назад в Сидмаут. Если она сейчас уедет, ничего страшного не случится. Никто никогда не узнает, что она была здесь.

«А что же тогда будет с Робертой и ее сыновьями?»

Безжалостное напоминание об опасном положении сестры подтолкнуло Сидони к лихорадочным действиям. Схватив саквояж, она выбралась из кареты и тут же покачнулась под порывом ветра. Не без труда удерживая равновесие на скользких булыжниках, она медленно подняла глаза на возвышающуюся перед ней черную громадину.

Сидони еще думала, что в карете холодно. На открытом пространстве холод был просто леденящий. Девушка съежилась, когда ветер пронизал ее шерстяную накидку. Словно в подтверждение того, что она вступает в царство готических ужасов, сверкнула молния. От последующего за ней громового раската лошади нервно дернулись, зазвенев сбруей.

Несмотря на вполне понятное желание поскорее вернуться к цивилизации, кучер сразу не уехал.

– Вы… того, точно уверены, что вас тут ждут, мисс?

Даже сквозь завывания ветра Сидони расслышала его сомнения. Сомнения, отражающие ее собственные. Она выпрямилась, насколько позволял сбивающий с ног ветер:

– Да. Спасибо, мистер Уоллис.

– Ну, тогда доброго вам здоровьица. – Кучер взобрался на козлы и, хлестнув лошадей, пустил их в неровный галоп.

Сидони подхватила саквояж и взбежала по ступенькам невысокого крыльца к тяжелой двери. Остроконечная арка над входом давала мало защиты. Очередная вспышка молнии помогла ей обнаружить дверное кольцо в форме львиной головы. Она ухватилась за него рукой в перчатке, подняла и отпустила. Из-за рева ветра и шума дождя стук был почти неразличим.

Она нетерпеливо постучала еще, но никто не спешил открывать. Температура, казалось, упала еще градусов на десять, пока она стояла сгорбившись под секущими дождевыми струями.

Что, скажите на милость, она станет делать, если в доме никого нет?

К тому времени, когда дверь со скрипом отворилась, явив старую женщину, у Сидони зуб на зуб не попадал, она тряслась словно в лихорадке. Порыв ветра подхватил пламя одинокой свечи, и тоненький огонек замерцал.

– Я… – закричала Сидони сквозь бурю, но женщина отвернулась и направилась в глубь дома. Растерявшаяся девушка шагнула за ней.

Она оказалась в необъятном холле, наполненном тенями. Тускло-коричневые гобелены прикрывали высоченные каменные стены. Огонь в массивном очаге не горел, и это не добавляло дому гостеприимства.

Сидони пробрала дрожь, когда холод от каменных плит пола просочился сквозь подошвы ее полуботинок. Дверь позади захлопнулась с каким-то роковым стуком. Вздрогнув, девушка обернулась и обнаружила еще одного старого слугу, поворачивающего тяжелый ключ в замке.

«Что, во имя всего святого, я наделала, приехав в это Богом забытое место?»

С закрытой дверью тишина в доме показалась еще более угрожающей, чем ревущая буря снаружи. Единственным звуком было глухое «кап-кап-кап» с ее промокшей накидки. Страх, верный спутник с тех пор, как Роберта поведала ей о своей беде, свинцовой тяжестью угнездился в животе Сидони. Согласившись помочь сестре, она надеялась, что пытка, какой бы ужасной она ни была, закончится быстро. В этой же мрачной крепости ее охватило страшное предчувствие, что она больше никогда не увидит белого света.

«Прекрати выдумывать всякие глупости», – мысленно велела она себе.

Однако подбадривающие слова никоим образом не успокоили нарастающего приступа паники. Желчь подступила к горлу, пока Сидони следовала за безмолвной экономкой по бесконечному холлу. У нее возникло странное чувство, будто тысячи злых духов скалятся на нее из темных углов.

Онемевшими пальцами Сидони стиснула ручку саквояжа и напомнила себе, какие бедствия падут на голову Роберты, если она потерпит неудачу.