Семь чудес Сурового дола

Молния разделила небо пополам, оставив после себя фиолетово-розовый след. Запоздалый удар грома, следующий за ней, угрожающе содрогнул пространство вокруг и наполнил его каркающей какофонией поднявшихся в небо воронов. Здесь, на кладбище, их оказалось особенно много. Миша отметил этот факт еще на входе.

– Не считай ворон. Лучше – смотри себе под ноги, милый, – донесся до него приглушенный старческий голос как раз тогда, когда паренек отвлекся на кружащих над ними птиц.

– Ага, – ответил он, бросив короткий взгляд в небо, затянутое темными грозовыми тучами, словно назло желавшими погрузить весь мир в кромешную тьму.

Еще чуть-чуть и вновь пойдет надоедливый дождь.

Текущее лето выдалось трудным. Затяжные грозы, сбрасывая с небес тонны воды, размывали дороги и наполняли реки так сильно, что последние, выйдя из своих берегов, принесли немало бед и ущерба.

– Это неправильно, – тихо произнес мальчик, когда они свернули у очередного могильного памятника в виде безголового ангела с венком в руках.

– Что именно, дорогой?

– Все это, – Миша остановился, а вслед за ним и спутница. – Маму и папу… Их ведь так и не нашли. Ты сама нам говорила, Рая. Нашли только машину, и та оказалась пуста. Что, если они выжили? Что, если они потеряли память и теперь им нужна помощь? Что, если… – но Миша не договорил, крепко сжав губы. Не хватало только расплакаться, словно девчонка. Достаточно выступивших на глазах слез.

Хмурое лицо бабушки Раи выражало смесь беспокойства и сочувствия, а вот лицо девочки, выглянувшей из-за подола ее черного платья, – удивление. Кира, его пятилетняя сестра, в отличие от брата не задавала лишних вопросов и во всем слушалась бабушку Раю.

Старушка внимательно смотрела на Мишу, словно подбирая слова, но, устало выдохнув, произнесла всего лишь короткое:

– Так нужно. Когда-нибудь ты все поймешь. – И, отвернувшись, добавила: – Пошли. Нас, должно быть, уже заждались.

Миша с тоской посмотрел на женщину и, покачав головой, все же взялся за протянутую ему руку.

Бабушка Рая, высокая и худая, словно жердь, с короткими седыми волосами и вечно болезненно-бледным усталым видом, стала частью их с сестрой жизни после пропажи родителей. Формально она не была их настоящей бабушкой. Просто родственницей, правда, какой-то уж очень дальней. И странной (по мнению окружающих). Но за неимением другой родни она единственная вызвалась за ними присмотреть.

Рая любила черный цвет, а в одежде предпочитала длинные юбки и кофты с длинными рукавами. Она вполне могла сойти за одну из той мрачной семейки из телевизора. Однако, и Миша это сразу подметил, все эти мрачные наряды и необыкновенная бледность нисколько не портили ее, а наоборот были к лицу. В какой-то момент он даже подумал о том, что, возможно, она специально создана лишь для того, чтобы ходить на кладбища. Всем своим удрученным видом, женщина смотрелась там очень естественно. И к месту.

В отличие от Миши, который ничуть не хотел идти на кладбище. И, если бы не настояние Раи, то обязательно остался бы дома. Поставив его перед собой одним ненастным утром, она строго заявила ему, что присутствие на похоронах родителей – святая обязанность детей. Пусть и таких маленьких. Хотя весной ему исполнилось двенадцать. Такого маленьким не назовешь. Разве что ростом он вышел невысоким, да и крупным парнем не был. Сам бы он себя охарактеризовал тощим и нескладным коротышкой. Но мама всегда говорила, что у него впереди еще уйма времени, чтобы вытянуться и возмужать. Главное очень этого хотеть.

Старое кладбище, куда они держали путь, находилось в центре их небольшого города. Всей семьей они часто проезжали мимо, но прежде никогда здесь не бывали. Наверное, именно поэтому в день похода кладбище казалось Мише необычно пустынным, бесконечным и больше похожим на лабиринт. Того и гляди, выскочит минотавр. Они прошли уже мимо сотни постаментов, поросших темно-зеленным мхом, памятников, склоненных друг к другу, словно в желании поделиться секретами, и просто пустых оградок, но так и не дошли до нужно места.

Вороны тем времени лишь усилили свое карканье, а поднявшийся ветер загудел в деревьях с такой силой, словно это не ветер был вовсе, а громадный великан, издающий грозный рык. На минуту Мише даже показалось, что земля под его ногами дрожит и содрогается.

Мальчик посмотрел на Раю. Та оставалась все такой же невозмутимой. По ее лицу всегда было трудно судить об эмоциях и мыслях. Она казалась ему холодной и отчужденной. Но когда случилось несчастье, и бабушка приехала к ним, Миша понял, что ошибался. Тогда он впервые увидел ее слезы и услышал, как она плачет. Рая делала это тихо. Совсем неслышно. В основном ночью, когда он с сестрой должны были давно спать, и не могли бы ее услышать. Это изменило его отношение к ней, и теперь Миша был рад, что в это трудное время именно Рая находилась рядом с ними.