Седьмое правило дворянина

Я сидел в беседке на берегу реки и лениво ковырял свой утренний завтрак — яичницу с беконом. Единственное блюдо, которое мог проглотить сегодняшним утром.

Рядом со мной сидел Тосик с Шушиком, которые делали вид, что любовались рекой и наслаждались свежестью этого утра. На самом деле оба ждали, пока я им отдам на растерзание тарелку с фруктами, к которым я еще не притронулся и даже не собирался этого делать.

Ограничимся яичницей, иначе завтрак может попроситься обратно — после шумных застолий я тот еще едок. А накануне праздник выдался что надо — свое восемнадцатилетие я отметил неплохо.

Гости разъехались только к утру, так что поспал я всего несколько часов. Я бы не отказался еще от пары часиков, но никак нельзя — через несколько часов я должен предстать перед ясными глазами Гринева, который с нетерпением дожидался пока закончится мой отпуск.

Подул легкий утренний ветерок и к моей штанине прилип маленький обрывок разноцветной фольги. Я посмотрел на него и невольно усмехнулся, вспомнив как мы вчера с Владыкиным устроили перестрелку на фейерверках.

Огонь, треск, пальба, вокруг все в дыму… Девчонки визжат, Тосик с Шушиком носятся вслед за ними… Весело было. Правда теперь приходится за это расплачиваться головной болью, но ведь это неважно. Не так уж часто я устраиваю подобные праздники, так что могу себе позволить одно хмурое утро.

Я запил завтрак стаканом холодного томатного сока, отдал зверям фрукты, затем разделся и пошел в реку.

Холодная вода освежила меня лучше всякого душа. Всего каких-то четверть часа, и я вышел на песок совсем другим человеком — будто родился заново.

Вот это уже совсем другое дело. Теперь еще пара чашечек крепкого кофе с кардамоном и смело можно ехать к аншефу. Я буду полностью готов к новым свершениям!

Гринев пристально смотрел на меня вот уже несколько минут. Наконец раскрыл папку с документами и подвел итог:

— Хреново выглядишь, Соколов. Тебя в отпуск отправляли или на урановые рудники? Вообще-то после отдыха люди как-то свежее выглядят, без темных кругов под глазами.

— Последний день отпуска праздновали, Василий Денисович. Так что поздно лег, сами понимаете. А так вообще я в полном порядке — отдохнул, набрался сил и полностью в вашем распоряжении.

— Рад это слышать, — улыбнулся аншеф. — Кстати, с днем рождения тебя, Владимир Михайлович.

— Спасибо.

— Ну и поздравляю с новым титулом, само собой. Желаю, чтобы он у тебя был не последний.

— И за это спасибо.

— Будем считать, что с торжественной частью на этом покончено — думаю поздравлений тебе вчера хватило с запасом.

Вот тут аншеф как в воду смотрел, самых разных тостов было в достатке. На любой вкус. Даже за здоровье Тосика с Шушиком один был. Ну, а как иначе? Все-таки я им многим обязан, на тост точно заработали.

— Теперь давай к делам нашим, — продолжил он и посмотрел на папку. — Ну, для начала — нового целителя мы тебе нашли, так что теперь вы в полном комплекте. Что-то у тебя с целителями беда, надолго не задерживаются.

— Сам удивляюсь, ваше сиятельство. У меня с ними вообще по жизни как-то не ладится. Вечно с ними какая-нибудь история выходит. То одно, то другое…

— Будем надеяться, что смерть Ростовцева была последней. Я Сазонову сказал, чтобы он за ними тоже приглядывал, — нахмурился Гринев. — Не могу же я в каждый поход нового вам доставать, они ведь на деревьях не растут.

— Со своей стороны обещаю, что тоже буду присматривать.

— Не твое это дело, Соколов. Ты лучше за Соловьевой смотри и свою задницу береги, а целителей оберегать — это Мирона работа. Пусть каждый своим делом занимается, — аншеф взял из папки несколько скрепленных между собой листов и протянул их мне. — На вот, почитай пока его личное дело.

С приклеенной в левом верхнем углу фотографии на меня смотрел молодой парень с длинными кучерявыми волосами и не по возрасту серьезным взглядом.

— Мазараки Семен Николаевич… — прочел я в его деле. — Серьезный парень. Ого! Он даже в ранге мастер? Солидно, ничего не скажешь. Где вы такого самородка откопали, Василий Денисович? Смотрит так, как будто ему не двадцать пять, а все пятьдесят уже стукнуло.

— Да, толковый молодой человек. Вообще-то он на ликвидации прорывов специализируется, его Алабин хорошо знает. Но вот недавно сам к вам напросился — чуть Департамент нам не разнес, пока мы ему не дали гарантию, что к вам его отдам.

— Что так? Чем ему на Земле плохо работается?

— У него месяц назад отец при прорыве погиб, а через неделю после этого старший брат, так что он один из рода Мазараки остался, — вздохнул Гринев. — Сильно хочет в гости к некромантам попасть.

— Понятно… — я еще раз посмотрел на серьезное лицо парня и отдал личное дело обратно аншефу. — Желание похвальное, только вот…

— Что тебе не так, Соколов? Между прочим, лучших людей тебе отдаю, а ты носом крутишь.

— Да не в этом дело, — ответил я. — Меня смущает его желание некромантам глотки грызть — как бы он своим рвением хуже не сделал. Будет лезть на рожон — и себя угробит, и нам беды наделать может.