Седьмая жизнь королевы, или Брак заключённый в Аду

– Нет, – покачала она головой, – даже не начинай, я не собираюсь выслушивать твои капризы и потакать желаниям. Ты дочь бога смерти, а ведёшь себя так, словно безродная смертна. Мне стыдно за твоё поведение. Терпению пришёл конец. Теперь ты либо станешь лучшей выпускницей, либо спокойно склонишь голову и начнёшь учиться, как и полагается наследнице подземного царства.

– Мне даже тысячи лет нет, какая учёба? – вздёрнула я бровь. – Ты сама почти до десятого тысячелетия развлекалась и баловалась тем, что над смертными издевалась. А теперь пытаешься пристыдить меня и тыкаешь своими же грехами? Не считаешь, что это несправедливо по отношению к твоей дочери?

– Прости, но я не устраивала извержений вулкана на Камчатке просто потому, что кто-то отказал мне в свидании, – качнула она белокурой головой. – Ты перешла всякие границы разумного. Прости, но я пыталась отстоять твоё право перед судом верховных богов. Но Перун оказался непреклонен в этом вопросе. Да и твой отец посчитал, что это перебор для его наследницы. Ты же прекрасно знаешь, что больше детей у нас быть не может. Потому, радость моя, начинай нести ответственность за все поступки, которые совершаешь. Мне не хотелось бы оплакивать твой труп. Сейчас я разговариваю с тобой, как с умным и рассудительным ребёнком. Один год в школе или сотня лет в заточении и медитации у богов востока? Выбор за тобой.

– Хорошо, – сдалась я, – понимаю, что ты делаешь это ради меня, но в голове всё равно не укладывается, чтобы из-за простых смертных со мной поступили подобным образом.

– Ты станешь седьмой королевой подземного царства, – строго сказала матушка, – и я не желаю слышать от тебя жалобы. Человеческая жизнь важна и пока ты не поймёшь этого, будешь заперта в стенах «Терема». Надеюсь, после года в исправительной школе-интернате ты осознаешь, что значит быть богиней и нести ответственность за свой долг и род.

– Ты хоть сама-то веришь в это? – удивлённо посмотрела я на родительницу. – Матушка, на дворе двадцать первый век. В нас никто не верит. Люди в единого бога не верят, что уж говорить про устаревший пантеон славянских божеств. Кто тому Перуну или Сворогу кланяется? Дай высший, чтобы писаки раз в полгода вспоминали в своих книгах и выходили славянские фэнтези. И сама читала, там половина не про нас реальных, а про каких-то выдуманных невесть кого. Хуже только греческим и римским приходится, про тех чушь городят такую, что со стыда сгореть хочется.

– Пока про тебя помнят, ты живёшь, – погрозила она мне пальцем. – И хоть в пошлых романах с рейтингом «18+», хоть в криминальных драмах. Если в головах людей твой образ жив, то жива и семья богов. А ты ведёшь себя, как избалованный подросток. Ни стыда, ни совести, что дальше будешь делать?

– Мам, я и есть избалованный подросток с Рублёвки, – криво улыбнулась я и откинулась на сиденье машины. – Наш семейный бизнес практически полностью контролирует всю ритуальную систему России. Хочешь сказать, что с такими доходами я бы выросла скромной и нежной барышней? Прости уж, но с девятнадцатого века, так не смеялась. Когда мне любовницей императора предлагали стать.

– Пожалуй, ты права, – сменила та гнев на милость. – Но, я не могу отменить решение верховного суда. Тебе назначали исправительную коррекцию или сотню лет в заточении. А сейчас общество так быстро развивается, что боюсь, когда ты выйдешь из темницы, будет новая эра. Потому лучше выбрать «Терем». Там у тебя есть шанс продержаться. Отнять первое место и выгрызть зубами путь к свободе. Но будь осторожнее, это не просто место, где исправляют отпрысков божественного пантеон славянской мифологии, но и странный и жуткий дом со своими тайнами.

– Ты говоришь так, словно я не в пансион еду, а на гладиаторские игрища, – не разделила я страха родительницы.

– Пока я там училась, за пять лет восемнадцать семей лишились наследников, – тихо пробормотала она. – А у меня были не самые жуткие года. В шестнадцатом веке, из сорока двух воспитанников «Терема» никто не дожил до конца учебного года. Каждая смерть была странно жуткой и необъяснимой. Даже в реке мёртвых их судьбы потухли. Они не могли ни переродиться, ни воскреснуть, ни перейти в другой пантеон. Будь осторожнее и помни, там нет связи с внешним миром. Вас со всех сторон неприступной стеной будет окружать мёртвый лес. Хотя бы так… Тебе будет проще, чем другим. Но знай, выход открывается лишь дважды в год. Сегодня и через девять месяцев. Я вернусь за тобой, и прошу, мне не хотелось бы забирать бездыханное тело. Выживи и стань лучшей.

– Ты уверена, что это лучше, чем сто лет в заточении? – по спине пробежали мурашки и меня передёрнуло.