Щепка

Солнце садилось всё ниже и ниже, пока наконец не скрылось за горой почти полностью. Последние его лучи ползли вверх по стволам редких деревьев, поднимались из долин по каменистым склонам и соскальзывали в начинавшее темнеть небо. Тьма больше не боялась солнца, теперь она решительно выползала из каждой щели, из-под каждого камня и затапливала всё вокруг. Наступало её время, и до рассвета она будет здесь властвовать почти безраздельно.

Арди сидела на нагретом за день валуне и задумчиво смотрела на громадную замшелую стену на другом конце горной долины. Взгляд вяло переползал с башен на ворота, с ворот на зубцы, венчавшие древнюю кладку, и обратно на башни. На душе было паршиво и пусто. Мысли едва собирались в стройный ряд и тут же рассыпались.

Пусто и паршиво.

Арди крутила на ладони небольшой плоский камешек, на котором едва угадывался какой-то рисунок, словно чем-то вытравленный. Руна, которую сделал Далур.

Арди тяжело вздохнула и крепко сжала искусанные и обветренные губы.

Она с ее спутниками закончили работу совсем недавно – едва ли прошло больше часа. Каменистая земля поддавалась очень плохо, словно сопротивлялась, нарочно вытягивала остатки сил, которых и так почти не осталось после тяжелого перехода. Но всё-таки вместе с Молчуном и Адреем они выкопали достаточно глубокую яму. Рыли без инструментов – руками и кинжалом – и постоянно сменяли друг друга в медленно расширявшейся могиле. Кто не копал – собирал и стаскивал камни для кургана, благо здесь их в избытке.

Взгляд Арди вновь упал на странный кругляш на грязной ладони. Неухоженная и грубая, она слегка подрагивала от усталости. Из-под сорванного ногтя сочилась кровь. Она набухала тяжёлой рубиновой каплей и стекала к костяшке, откуда срывалась вниз, оставив после себя лишь мокрую дорожку на испачканной коже. Арди поморщилась, осторожно завернула камень в тряпицу и убрала в пришитый за пазухой к куртке карман.

Её усталый отрешенный взгляд упёрся в свежий холм. В двух шагах от Арди лежал её спутник и друг, надёжно укрытый каменным одеялом. Вместе с ним под курган положили то, что осталось от его топора, и вещмешок, вытащив из него сухари и солонину. Арди словно сквозь камень и землю видела спокойное белое лицо, с которого ещё несколько часов назад стирала пятна засохшей крови. Перед глазами стояла длинная, в локоть, русая борода, расчесанная старым гребнем, который тоже лёг в могилу вместе со своим хозяином. А вот проржавевшую и рваную кольчугу с него содрали ещё в подземельях – негоже достойному дварфу лежать в таком. На нём остались лишь сапоги, штаны и порезанное на животе грубое рубище, перехваченное широким кожаным поясом. Только с бурыми пятнами, засохшими отвратительной коркой на одежде, уже было ничего не поделать.

Да и, наверное, не стоило. Воины всегда умирают грязно, а Далур умер именно как воин. Сделал то, на что у других не было сил. Отдал всё, что у него было, чтобы спасти их троих.

Арди тяжело поднялась с камня и подошла ближе к холмику над могилой. Спина протестующе заныла. На фоне многочисленных валунов могила почти не выделялась. Пройдёт неделя или две, и потревоженная земля подсохнет, камни улягутся как им заблагорассудится, и это место будет уже невозможно найти. Что ж, это к лучшему. Так Далуру будет спокойнее отдыхать на краю этой затерянной горной долины. Арди потянулась пальцами к камням у своих ног, но остановилась, когда комок подкатил к её горлу. Она зло и крепко сжала кулак и сморгнула подступившие слёзы.

– Спасибо, Далур. И прощай.

Арди пошла вниз по склону. Она обходила огромные камни осторожно, но всё равно на каждом шагу рисковала скатиться кубарем. Впереди в отдалении бодро и радостно танцевал огонь небольшого костерка, возле которого хлопотал Адрей. Оранжевое живое пламя немного разогнало тени в душе Арди, и она тяжело вздохнула. Далур ушел на вечный покой, а для оставшегося мира жизнь продолжалась.

– А где Молчун? – Арди уселась недалеко от огня и зябко поёжилась.

Тьма несла с собой в горную долину холод. Октябрь только начался, но здесь, в горах, зима вот-вот нарушит перемирие с осенью и из тяжёлых туч вместо воды повалит снег.

– За дровами пошёл, – не отвлекаясь от высыпания крупы в котелок, ответил Адрей.

– Так ведь… – Арди непонимающе уставилась на приличную горку топлива для костра неподалёку.

– Так, а чего удивляться? Ты камень высиживаешь, а он работает, когда уже и не нужно – переживает сильно. Ну, из-за того, что именно он тот нож дёрнул. Мне оно попроще, мы были знакомы меньше. И то погано на душе… Ничего, свыкнемся.

– Свыкнемся… – эхом повторила Арди и замолчала.

Тихонько потрескивали дрова. Они наполняли лагерь несравненным ароматом сгорающей древесины и особой аурой тепла и безопасности. Задорно булькала каша в котелке, словно расхваливая себя и обещая вкусный сытный ужин. Где-то вдалеке перекликались горные волки.