Счастье на Земле

У всех есть мечта, которая окрыляет, вдохновляет, заставляет стремиться к жизни, но, к сожалению, моим мечтам не суждено сбыться. А ведь быть счастливой не такая уж и затейливая мечта…

– Ну, Амира! Давай! Быстрей!

Я мчалась на лошади по полю вдоль леса, испытывая уже привычный восторг от галопа. Чувство полета и свободы будило адреналин в крови, и это было одной из немногих радостей в моей жизни. Но сегодня Амира, моя кобыла арисванской породы, была не в лучшем настроении, и я чувствовала ее напряженное состояние.

Натянув поводья и сбавив ход, остановилась на красивой опушке, ловко спрыгивая со своей девочки.

– Что с тобой, красавица моя? – Поглаживая по красивой белой голове, заглянула в глаза. – Ну хочешь, приедем, я тебе сладостей дам? А хочешь, поехали к озеру, искупаемся?

Я улыбалась и пыталась растормошить свою спутницу, но она только смотрела на меня и пофыркивала в ответ на предложения. Ну вот, уже и с кобылой договориться не могу. Что за жизнь?

Как бы странно это ни звучало, но животные – единственные существа, кому я могу бесстрашно и открыто посмотреть в глаза. Животные не умеют говорить, и это их главный плюс. Но все-таки влияние на них я имею: стоит дотронуться до морды и посмотреть в глаза, как тут же они выполняют мои мысленные приказы. Правда, я предпочитаю думать, что они очень умные и добрые и всего-навсего умеют читать мысли. Именно поэтому с животными я провожу намного больше времени, чем с родным народом.

Все эльфы Элийсвийских лесов знают о моем даре, но предпочитают называть его проклятием. Конечно, кому понравится ни с того ни с сего начать выкладывать все свои самые страшные тайны?! Ведь стоит только посмотреть им в глаза, как с их уст слетает неприглядная правда. И я их даже понимаю, но легче мне от этого не становится. Не очень приятно, когда все тебя боятся, и даже поговорить не с кем. Но это было бы еще полбеды. Мой дар оказался еще хуже: если я буду смотреть в глаза и при этом дотронусь до человека, тогда он расскажет именно то, что спрошу. И поэтому я иногда нужна была отцу. Вернее сказать, он заставлял меня выпытывать правду, потому что сама я этого не хотела. Использовали. Именно так я это воспринимала.

Полежав на цветочной полянке и подумав о своей нелегкой доле, мы с Амирой отправились обратно. Кататься дальше у нас обеих, видимо, сегодня настроения нет.

В конюшне, спрыгнув с лошади, подвела ее к конюху и, не задумываясь, передала ему поводья, нечаянно дотронувшись до его руки. Он шарахнулся от меня, как от прокаженной. Да сколько ж можно?!

– Ирин, я в перчатках! – Показав ему поднятые руки и закатив глаза, пошла к дому, пытаясь обуздать свою злость и ненависть на глупых эльфов.

Кажется, это никогда не прекратится!

Наш дом был огромным, и, наверное, его логичнее было бы назвать замком. Он стоял среди великолепных многовековых деревьев, и ветви с листьями покрывали всю крышу дома, словно обнимая. Два этажа, с высокими потолками, красивыми балконами, два крыла, и даже зал для торжеств имеется. Жаль, приемов в нем практически не бывает. И тут снова виновата я. Положение в обществе обязывает отца устраивать приемы, а мешает «проклятая» дочь, которую общество не позволяет скрывать, да еще и мачеха обожает быть в центре внимания, в общем, папеньке не позавидуешь.

Когда мне было три года, умерла моя мама, сгорела буквально за несколько недель. Ни один лекарь и маг не смог ее вылечить, хотя эльфы практически не болеют. Что с ней случилось, так и осталось загадкой. Последние годы меня преследовала мысль, что в этой истории не все чисто. Хотела бы я знать правду, да только кто бы со мной поделился?

Именно тогда и открылся мой дар. Отец уверен, что это мать перед смертью влила в меня неизвестный поток магии, и скорее всего, запрещенный, так как ни в одной книге подобное не описано. Я одна в своем роде. Отец в поисках ответа решил проехать по миру и по другим лесам в надежде найти способ блокировать мои способности, но вернулся ни с чем. Вернее сказать, вернулся как раз таки с чем-то очень для меня неприятным.

Находясь на землях Высоких эльфов, он влюбился. И привез Луиниль к нам, с нехилым приложением в виде ее сыновей в количестве двух штук. Старшему было восемь, а младшему шесть. Так у меня и начался мой персональный ад. Отец отдалялся от меня с каждым годом, братья постоянно издевались, а Луиниль унижала как могла.

Я тряхнула головой, избавляясь от печальных мыслей, и забежала к себе в комнату.

– Иления, рада тебя видеть!

Склонилась перед своей любимой эльфийкой в шутливом поклоне.

– Мне доставляет удовольствие видеть тебя в хорошем настроении, милая, – так же склонившись и лукаво мне улыбнувшись, проговорила няня.

– Его подняла именно ты, и только что. Утро было весьма мрачным.

Прыгнув на свою мягкую кровать, раскинула руки и уставилась в потолок.