Счастливый конец света

Сейчас, когда все уже позади, и я привожу в порядок свои записи, дабы, придав им форму установленного Правилами образца, вынести сие скромное сочинение на строгий суд Аттестационной комиссии с робкой надеждой, что она проявит снисхождение, зачтет его как курсовую работу и, таким образом, позволит мне возобновить прерванную учебу; сейчас, когда наша многострадальная «Лохань» буравит Малое Облако, пробиваясь к родному Триэсу, а Терра видится из иллюминатора крохотным светлячком (он едва не угас, и если этого не случилось, то не без посильного участия и вашего покорного слуги), я не могу не воспользоваться случаем, чтобы выразить искреннюю признательность, восхищение и сыновнюю любовь моему наставнику, руководителю экспедиции Допотопо, чьи мудрые советы, отважные решения и осмотрительные действия способствовали тому, что экспедиция успешно завершила свою миссию и теперь возвращается домой, в то время как он остался там, на Терре, поскольку это его родина, и Допотопо намерен сделать все возможное, чтобы не только вернуть ей статус обитаемой планеты, но и возродить ее былую славу как очага Малооблачной, цивилизации, утерев тем самым нос оппонентам из Ордена покорителей, поспешившим объявить Терру бесперспективной, подлежащей тотальной санобработке и заселению другими, более разумными подвидами, чем homosapiens.

Сонный служитель долго шарил рукой в темноте, нащупывая рубильник. Осторожно, чтобы не сорвать державшийся на одном болте защитный кожух, он потянул на себя рукоятку, и над Триэсом одно за другим стали гаснуть ночные светила.

Небесный купол медленно наполнялся мерцающим светом и малиновым звоном невидимых колоколов. Из-за горизонта, откуда в этот урочный час некогда восходило дневное светило Пи-эр-эс, появилась Непревзойденная. Едва она, двигаясь с томительно-ленивой грацией, успела исполнить адажио из «Танца утренней зари», как на противоположной стороне неба что-то зашипело, заклубилось и вскоре обратилось в трехглавого, изрыгающего пламя дракона. Три огненных потока, вырвавшиеся из его пастей, завихрились по небосклону, образуя три шестерки, кольца которых, как петли-удавки, поползли к застывшей в немом испуге Непревзойденной.

И в это время за ее спиной показался Победоносный с обнаженным мечом в руках.

Сверкнул меч, со свистом рассекая воздух, и головы дракона с шипением и гулом скатились за горизонт, окрашивая его багровыми сполохами. Победоносный вложил меч в ножны, поднял Непревзойденную на руки и стал подниматься к зениту, шагая, как по ступенькам, по застывшим шестеркам. И чем выше взбирались они, тем яснее становилось небо, веселее перезванивались колокола. Достигнув зенита, Победоносный остановился и поцеловал Непревзойденную. Яркая вспышка озарила их, и они словно слились в одно солнце, которое стало стремительно увеличиваться в диаметре, заполняя небо, и наконец превратилось в ослепительно рыжее улыбающееся лицо:

– Ну как вам спалось, малыши и малышки? Джерри Скроб из «Трех шестерок» приветствует вас и спешит сообщить, что… живее, Хью!… что мы ведем in vivo [1] передачу из Центра управления ремонтом нашей старой развалины, которая фигурирует в Звездном кадастре под эфемерным названием Малое Облако. И действительно, увиденное со стороны, Хью, old chap [2], дай-ка нам панорамку!… вот так, о'кэй, со стороны наше созвездие весьма напоминает небольшое облако пыли, взметнувшееся из-под ног космического странника…