Сборник сборников

1. The Dwarf / Карлик

3. The Watchful Poker Chip of H. Matisse / Пристальная покерная фишка работы А. Матисса

8. Touched with Fire / Прикосновение пламени

19. The Wonderful Death of Dudley Stone / Удивительная кончина Дадли Стоуна

1. R Is for Rocket / Р — значит ракета

10. Here There Be Tigers / Здесь могут водиться тигры

14. Frost and Fire / Лёд и Пламя

10. And the Rock Cried Out / И камни заговорили…

17. The Illustrated Man / Разрисованный

1. Chrysalis / Превращение

2. Pillar of Fire / Огненный Столп

5. Time in Thy Flight / Время, вот твой полет

11. The Screaming Woman / Кричащая женщина

40. The Playground / Детская площадка

95. The Black Ferris / Чертово колесо

96. Farewell Summer / Прощай, лето

97. McGillahee's Brat / Отпрыск Макгиллахи

98. The Aqueduct / Акведук

99. Gotcha! / Роковая игра

24. A Little Journey / Недолгое путешествие

31. Bang! You're Dead! / Ба-бах! Ты убит!

33. The Beautiful Shave / Бритье по высшему разряду

39. The Watchers / Наблюдатели

47. A Blade of Grass / Травинка

50. The Lonely Ones / Одиночество

58. Changeling / Подмена

69. The Sea Shell / Морская раковина

75. The Square Pegs / Неприкаянные

79. A Far-away Guitar / Далекая гитара

82. Bright Phoenix / Лучезарный Феникс

88. The Poems / Стихи

100. All on a Summer's Night / Особенный летний вечер

Даже не верится, что я за свою жизнь написал такое множество рассказов.

А с другой стороны, меня часто занимает вопрос: на что тратят свое время другие писатели?

Я, можно сказать, пишу, как дышу. Это дело у меня не планируется, не подчиняется графику, оно просто совершается, вот и все. Рассказы, включенные в этот сборник, захватывали меня в самое неподходящее время и подталкивали к пишущей машинке, чтобы я вверил их бумаге, пока они не улетучились.

Наглядный тому пример — рассказ «Банши». В Ирландии, когда я писал сценарий фильма «Моби Дик» для Джона Хьюстона, мы часто засиживались допоздна у камина, потягивая ирландское виски; я пил безо всякой охоты — исключительно за компанию, потому что Хьюстон был сам не свой от этого напитка. Случалось, он замирал на полуслове со стаканом в руке и, опустив веки, начинал слушать вой ветра. Потом так же внезапно открывал глаза, тыкал в меня пальцем и громогласно твердил, что в такую вот ирландскую непогоду всегда появляются банши и что, мол, не худо бы мне выйти на улицу, убедиться в этом воочию и позвать их на огонек.

Такое он проделывал не раз, чтобы нагнать на меня страху; мне это врезалось в память, и по возвращении домой, в Америку, я написал рассказ в ответ на все его подначки.

«Конвектор Тойнби» появился как реакция на массированные атаки безнадежности, которые то и дело обрушивают на нас газетные заголовки и телевизионные репортажи, порождая в обществе ощущение близкого конца света, а это самое общество, не единожды побеждавшее обстоятельства, так и не удосужилось оглянуться назад, чтобы осмыслить пройденный путь и собственные достижения.

В один прекрасный день меня тоже охватило такое чувство — тогда и был создан персонаж, который высказал мои мысли.

«Лорел и Гарди: роман» — итог моей многолетней любви к блистательному актерскому дуэту.

Как-то раз, давным-давно, оказавшись в Ирландии, я раскрыл свежий номер «Айриш таймс» и обнаружил напечатанный мелким шрифтом анонс следующего содержания:

СЕГОДНЯ

В ПОЛЬЗУ СИРОТ ИРЛАНДИИ

ЕДИНСТВЕННОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ!

НА СЦЕНЕ — ЛОРЕЛ И ГАРДИ!

Я побежал в театр и по счастливой случайности схватил последний билет, причем в середину первого ряда! Поднялся занавес, и эти милые старики разыграли перед публикой самые знаменитые сцены из своих лучших фильмов. От радостного изумления у меня по щекам катились слезы.

Вернувшись к себе, я стал перебирать в памяти их номера и вспомнил, что мне когда-то показывали знаменитую лестницу, по которой Лорел и Гарди толкали вверх упакованное в ящик пианино, но не удержали и бросились улепетывать от него во все лопатки. Об этом просто необходимо было написать.

Рассказ «Пешеход» стал предвестием романа «451° по Фаренгейту». Пятьдесят пять лет назад я ужинал с кем-то из знакомых, а потом мы решили пройтись по бульвару Уилшир. Через считанные минуты нас остановила патрульная машина. Полисмен поинтересовался, чем мы занимаемся. «Передвигаемся», — сказал я. Это был неправильный ответ. Полицейский заподозрил неладное. Оно и понятно: на тротуарах не было ни одной живой души, поскольку во всем Лос-Анджелесе никто не передвигался пешком.

Домой я пришел крайне раздосадованным: меня остановила полиция всего лишь за то, что я шел на своих двоих — то есть за совершенно естественный, человеческий способ передвижения, — и я написал рассказ о будущем: как пешехода арестовали и казнили именно за такую провинность.